epistolane: (Default)
2011-12-28 08:55 pm

Арто и дороги

С Арто я часто ездил на его машине. После того, как мы с ним подружились, он всячески старался сам меня встречать из Еревана и провожать обратно. Больше всего провожать. Дорога в Домодедово была для меня определена: рано утром Арто за мной заезжал прямо во двор МГУ (открыть ворота тогда стоило 200 рублей), забирал меня с чемоданом, выезжая из окна обращался к университетской охране, открывавшей ворота «Блядь, вы бы у меня хоть багажник проверили бы, может там бомба была». Потом мы заезжали в магазин в районе Варшавской. Там Арто покупал сосиски, яйца, сметану, сыр и бутылку водки. Оттуда мы заезжали в офис к дяде, где он сам накрывал на стол, звал сторожа Николаича – еврея и бывшего геолога, сын которого владел другим офисом в том же здании, и мы садились за стол. Николаич, который  после смерти жены, чтоб не оставаться дома, работал у сына и заодно занимал себя разговорами с гостями фирм в офисном здании, всегда рассказывал одно и то же о каких-то племенах Дальнего Севера. Племена были разные, но все рассказы заканчивались одинаково: «И тут он в качестве знака уважения предложил мне лечь в постель с его дочкой».

В офисе у Арто мы ели, пили и говорили «за жизнь».

Очень скоро после начала нашего общения с Арто я понял, что я ему интересен. По многим причинам. Тем, что отношением к жизни я был и остаюсь очень похожим на него: лишен зазнайства – как национального, так и личного. Ненавижу людей с гонором, людей, которые учат жить и считают себя чем-то особенным. Правда, наверное, я себя и Арто тоже считаю особенными из-за нашего презрительного отношения к тем, кто считает себя особенными.

Мы очень с Арто похожи, хотя повадки у нас были и практически остаются совершенно разными.

Я стараюсь выглядеть интеллигентным человеком, практически не будучи им (считайте эти слова доказательством отсутствия зазнайства), а когда мне попадаются те, кто мне не нравится, я даю понять, что мне с ними не очень интересно и стараюсь больше их не встречать. У Арто все по-другому: он посылает сразу и посылает так, чтобы неприятный ему человек сам никогда не хотел бы с ним встречаться.

Наверное, я продукт своей эпохи, а Арто – своей. Какая эпоха, такие и повадки. Да к тому же моя голова забита всякой литературной и интеллектуальной всячиной от «вечного мира» Канта до «в человеке все должно быть прекрасно» Чехова.

Арто, как и мне, очень нравилось критиковать отрицательные стороны армянской жизни. Но тут с ним мы тоже немного отличались. Я – дитя Еревана, города, в котором все смешалось и многое затерялось. Горис для меня – город детства и каникул, город бабушки и дедушки, теть и дядь и разных рассказов о том, что когда-то люди были другими, а мир был прекрасным. Прекрасным постольку, поскольку Горис и его люди обеспечивали баланс между светом и тьмой. Так в рассказах прямо не говорилось, но смысл был именно таким.

Да, я дитя Еревана и поэтому, когда я говорю об отрицательных сторонах армян, я имею в виду армян, а Арто – «армян», то есть выходцев не из Гориса, Карабаха и Капана. Эти для Арто и для любого другого почтенного горожанина из Гориса – люди с особыми приметами. Нельзя сказать, что с положительными или отрицательными, просто горисский горожанин никогда себе не позволит поставить знак равенства между «своими» и «армянами». Своих горисец любит, ненавидит, презирает, уважает, подшучивает над ними, но все же рядовыми армянами не считает. Поэтому в какой-нибудь Москве горисские, капанские и карабахские создают одни и те же круги, иногда пуская в них сисианских как малых детей, требующих заботы и внимания.

Read more... )

epistolane: (Default)
2011-12-08 08:08 pm

Арто и стереотипы

Арто переехал в Москву в 1994-м году. После я его видел однажды в 1999-м, когда он приехал в Горис на свадьбу сына. Тогда он дал мне дельный совет не носить то, что носят все, стричь волосы либо очень коротко, либо отрастить их.  

Наши настоящие с Арто отношения начались в 2004-м, когда мама позвонила ему и сказала: «Твой племянник  поступил в аспирантуру МГУ, приедет в Москву, будет жить в общежитии, так что тебя беспокоить не будет. Но ты за ним там присматривай». Меня Арто в аэропорту не встречал, сказал, что много дел. Вместо него меня встретил и разместил у себя мой друг Арам, который ныне занимает важный пост в армянском правительстве. К Арто я попал только после того, как занял комнату в общежитии.

Мы с ним поговорили о том, о сем, оба отметили отрицательные стороны Еревана и Москвы и в конце он сказал, что я ему нравлюсь. Особого желания присматривать за мной он не выказал, но через пару дней позвонил мне и дал очень странные советы: «Ты с девицами будь осторожен. А если будут вопросы с кавказцами, звони мне или сразу Гарику (сын Арто)». Помню, хотел его спросить, а кому мне звонить, если у меня будут проблемы с кавказскими девицами, но передумал.

Через какое-то время Арто мне внова позвонил и сказал: «Если будут проблемы со здоровьем, то звони мне, у меня есть друг-врач Владик, он из Гориса». Я принял его предложение, но не заболел. Хотя Арто на это очень рассчитывал: каждую неделю звонил и спрашивал: «Ну, как ты себя чувствуешь?» Теперь я понимаю, что моя болезнь казалась ему самой бесспорной возможностью проявить заботу и доказать преданность семейному долгу. Но я не болел и не болел. Правда, меня и жену, которая из Еревана почему-то волновалась, что в Москве я обязательно заболею воспалением легких, наличие Владика успокаивало.
 
По странному стечению обстоятельств с Владиком Арто меня все же свел. В ноябрьский, жутко холодный и и снежный день Арто позвонил мне и сказал: «Сегодня у твоей тети день рождения, приезжай к 7-и».

За праздничным столом я оказался между Владиком и странным человеком по имени Аршавир, который все время повторял, что в 1977-м году окончил Сельхозинститут, но почему-то забыл получить диплом. Я, как познакомился с Владиком, тут же написал жене смс: «Сижу с Владиком, он вроде нормальный врач». Получил ответ: «Подружись с ним, хороших врачей много не бывает».
 
И я подружился... Но... Владик оказался ... кожвенерологом. Когда я это узнал, посмотрел на Арто, который мне почему-то подмигнул. «Какого хрена?!», - хотел было выкрикнуть я, но все же сдержался.

дальше... )
epistolane: (Default)
2011-11-20 09:26 pm

Арто и война

Никто никогда не напишет об участии горисцев в карабахской войне, хотя тема эта исключительно интересная. Вам любой военный начальник, который более или менее знаком с историей войны, скажет, что после самих карабахцев в войне против Азербайджана самое активное участие приняли горисские армяне. И это правда! Но как и почему это произошло?

Бытует мнение, что горисцы из армян больше всего не любят капанских. Но это не так. Больше всего они не любят карабахских. Говорят, что это взаимно, хотя и выглядит очень странно: у них почти общая история и общий «язык» - диалект. Диалект этот называли карабахским до 70-х гг. прошлого века, пока профессор Ереванского университета Александр Маркарян не написал книгу «Горисский диалект», в которой доказал, что диалект-то общий, но он не карабахский, а горисский. Многие профессора – выходцы из Карабаха – обвинили его в дилетантизме, но Маркарян остался при своем. Сам он, по стечению обстоятельств, был выходцем из Гориса. Но уверен, что на его научную деятельность это никак не повлияло. Например, я сам считаю Горис самым красивым городом Армении, и это не из-за моего локального национализма, которого, как сами понимаете, нет. Это просто факт. И я не люблю, когда люди спорят на эту тему. Могу просто придушить...

В 1999-м я впервые побывал в Карабахе. В столовой решил заговорить с поваром – женщиной лет 70 –  на нашем общем диалекте. Она меня спросила:
- А откуда ты?
- Да я земляк, из Гориса.
- Осел мне земляк, а не горисец, - услышал я в ответ.

Что я ей сделал? Уверен, что она даже про книгу Маркаряна ничего не знала. Так откуда эта неприязнь?

Короче, когда началась война в Карабахе, горисцам она оказалась абсолютно безразлична. Были, конечно, те, кто сразу на нее пошел, но основная часть мужчин и женщин отнеслась к ней равнодушно. Даже моя тетя – до сих пор не могу ее простить за эти варварские слова – заявила: «Да сейчас перебьют друг друга, и все проблемы исчезнут».
 
Но все в одночасье изменилось. Не тогда, когда к горисцам наконец пришло национальное самосознание – оно, как и «религиозное возрождение», дорогу в Горис вообще не знает. А тогда, когда азербайджанцы начали бомбить сам Горис. Этого никто в городе не ожидал, и этого никто понять не мог. Почему? Но это не очень важно. А важно то, что на третий день бомбежек – когда народ понял, что это не случайность, а запланированная акция –  город опустел, так как мужики пошли «брать точки». «Точками» называли Келбаджар и Кубатлы, откуда и велась стрельба ракетами. После того, как «точки» были взяты, основная часть мужиков вернулась домой, но после войны оказалось, что они внесли весомый вклад в победу. Что, в общем-то, правда.

Read more... )
epistolane: (Default)
2011-11-19 06:29 pm

История 2. Любовь Арто к автомобилям и советское правосудие

Собственно говоря, мой дядя очень любил автомобили. С друзьями из школы и со двора поздно вечером угонял машину, катался на ней до раннего утра и возвращал на место. Возвращал обязательно, даже наполнив бак горючим. В этом он ничего зазорного не видел, в отличие от деда – уважаемого и принципиального гражданина города Горис.

Но однажды дед решил, что его сын Арто идет неверной дорогой, которая его может сделать настоящим преступником. К этому выводу дед пришел после того, как дядя угнал машину жителя Капана, который на несколько дней приехал в Горис к родственникам: дед не смог уговорить  его не подавать заявление в милицию. Дед для него был никем и никаким авторитетом не обладал. На помощь пришла горисская милиция, спросившая гостя Гориса:
- А собственно, как Вы – будучи гинекологом-акушером 35 лет от роду, получающим 140 рублей в месяц, смогли купить машину стоимостью 9 500 рублей.

Это было трудное время для гинекологов-акушеров в СССР, так как среди них правоохранительные органы искали тех, кто делал нелегальные аборты. Так что гинеколог-акушер исчез из милиции, заранее порвав заявление об угоне. Дядя говорит, что уходя он почему-то всем сказал «спасибо».

После этого случая дед принялся за дело исправления сына. Начал с ним говорить, объяснять, что отличает честного человека от нечестного. Объяснял долго и упорно, порой ему казалось, что Арто все понимает. Но через несколько дней ночью в Горисе исчезла очередная машина и появилась на следующий день рано утром. Деду это надоело, и он пошел в милицию. С начальником городской милиции они направились в ближайшую тюрьму, которая, по стечению обстоятельств, находилась через улицу от дедовского дома (хотел бы знать, кто тот мерзавец, который решил, что вторая республиканская тюрьма должна находиться в Горисе).

Через день Арто – 17-летнего парня –  арестовали. Начальник милиции устроил «судебное заседание» прямо в здании милиции, во время которого Арто «осудили» на 2 года тюремного заключения. Мой дядя и представить не мог, что все заседание – театральное действие. Он не знал ни законов, ни практики судопроизводства. Его больше всего задело то, что ни мать, ни отец не заплакали, когда его прямо из здания милиции повели в тюрьму. Именно что повели: те, кто знаком с Горисом, знает, что расстояние от милиции до тюрьмы – метров 40-50. Дядя подумал, что родители его не любят...  в отличие от одноклассницы Шушаник, которая прямо в милиции начала горько рыдать.

Read more... )
epistolane: (Default)
2011-11-11 10:56 pm

Дядя

Писать про него мне очень сложно. Он такой противоречивый. Мой дядя, которого я переименую в моих рассказах в Арто, один из самых удивительных людей, которых я встречал в жизни. В нем сочетается столько всего, что слов ни в одном языке мне не хватит для того, чтобы его правдиво описать. Аристократ по духу и грубиян в повадках, добрый циник, отзывчивый похуист (определение, данное его же старшим братом), меланхолик и бабник, философ и спекулянт, при этом фанат законности. Родился бы он в иных обстоятельствах и в иное время, мог бы свободно пить чай с Хайдеггером, сжигать Рейхстаг, брать Берлин, делать сексуальную революцию или ядерную бомбу, служить в разведке или стрелять в царя.
История моих с ним взаимоотношений заслуживает особого внимания. Правда его нам никто не уделит, ведь мы люди без претензий, не оставившие в истории человечества ни малейшего следа. Так что уделить им внимание придется мне. Чтоб не забыть. Себя и его. Скорее себя, ведь ему все равно кто, что и с чем на сердце о нем вспомнит.

История Первая или... с чего начался дядя
Для меня дядя Арто был человеком простым, хоть и грозным. Делал я что мелкое и незначительное не так – проливал на себя суп, падал и ранился, не слушался маму, бежал играть на улицу – он грозным голосом спрашивал: «Может тебе член отрезать»? Странное в этой ситуации было то, что за большие проступки он меня хвалил. Как-то я мячом разбил соседское окно и заслужил оценку «молодец». Ту же оценку я получил тогда, когда в Горисе выкрал из шкафа тети серебряный кулон со странным профилем женщины, определенной в дальнейшем как «мать Тереза», и попытался с двоюродным братом обменять его на ящик Эскимо. При этом операция у нас не удалась из-за того, что дядя Вардан – продававший мороженое – предложил нам только половину ящика. Когда мы отказались и решили пойти в другую будку, он забрал кулон, позвонил тете и сообщил ей, что у нее дома водятся воришки. Дядя Вардан, как позже сказала тетя, был честнейшим человеком. Тем самым я впервые был введен в основы теории относительности, говорящей, в данном горисском случае, одно: коэффициент честности напрямую выводится из возможных издержек ее отсутствия.

Тетя и мама нас с братом гоняли по квартире с выкриками «воришки» и «бесстыжие», а дядя поддерживал нас выкриками «молодцы». Было в этом, признаюсь через 25 лет, что-то трансцендентное.

Тогда, бегая по дому, я думал о том, что дядя у меня человек непростой и добрый. Но познал я его по-настоящему только через несколько дней, когда тетя меня взяла в парикмахерскую. Посадила меня на стул и ушла пить кофе к подруге, которая жила прямо с соседнем доме. Парикмахер, улыбчивый человек средних лет, начал со мной говорить. Как это принято в Горисе и в такого рода городах с населением в несколько десятков тысяч человек, он мне поведал о том, что жить в городке лучше, чем в большом городе, что в больших городах много неправды, а вот тут, например, люди добрые и приличные. Потом он спросил:
- А ты у кого живешь?
- У дедушки.
- А как его зовут?
- Рубен.
- А как фамилия?
Я ответил.
- Аааа, какие же они замечательные..... Минуточку, а Арто тебе кто тогда?
- Дядя.

Услышав это, дядя Симон побледнел.
Read more... )
epistolane: (Default)
2011-08-12 11:25 pm

О своем

Я плохо помню своих дедов. В основном мгновения и запахи. Один пах табаком, другой – старостью и садом. Они были очень разные. Один с двумя высшими образованиями, другой – с неполным гимназистским. Один был открытым, другой – суровым и грозным. Друг друга они не любили: Рубен считал Пакрата олицетворением грубости и жесткости («эпоха монголов закончилась»), Пакрат Рубена – чересчур умным и живущим левой ногой («и как ты дожил до стольких лет»). Оба, в принципе, были правы...

Рубен
Помню в основном его драки с бабушкой по поводу рюмки водки. Они дрались каждый день на протяжении 50 лет. В конце концов моя бабушка приносила эту рюмку зеленой водки на ужин. Каждый день на протяжении 50 лет она кричала, орала, проклинала, но потом приносила.
Мама помнит такой диалог между ними:
- А когда пришел просить твоей руки, ты сразу согласилась!
- Вот через неделю и поняла, что с тобой соглашаться – грех и преступление.

Мой дед Рубен не обращал на меня внимания. Можно сказать, что он меня игнорировал. Я был слишком мал для того, чтобы он со мной общался и недостаточно взрослым, чтобы он меня критиковал за проступки.

Я помню его похороны и тысячи людей, которые его провожали, но ни разу не был на его могиле. Дед и бабка похоронены на краю ущелья.  Оттуда открывается шикарный вид на Горис – город, в котором они так любовно ссорились.

Единственное, что мне Рубен когда-то сказал лично, звучало так:
- Придет время, когда мое радио выбросят за ненужностью. А пока оно мне нужно, так что перестань его портить! И вообще, в твоем возрасте я ходил голым, так что снимай одежду и бегай по улице. Станешь взрослым, захочешь так сделать, да не сможешь.

От моего деда Рубена всегда пахло табаком. Впрочем, от бабушки тоже. От меня тоже пахнет, но в отличие от них я хочу бросить курить. Еще и жена водку приносит без ссоры, правда я и пью раз в месяц... А если еще точнее, то сам себе и наливаю. Из графина, почти похожего на тот, который стоял в шкафу у деда и бабушки.

Read more... )

epistolane: (Default)
2011-07-04 06:03 pm
Entry tags:

Из беседы с моим другом Али

           -        Али, ты же обещал мне рассказать про фармацевта из Решта.

           -        Да, про Арсена Минасяна. История не очень длинная, но тебе точно понравится.

Арсен Минасян был единственным фармацевтом в Реште. Его отец был фармацефтом, и дед был фармацефтом, и семья жила богато. Когда я был мальчишкой, Арсен уже был взрослым человеком. В Реште тогда было трудное время: много было бедных, из деревень со всего Гилана люди переезжали в город за заработком, но большинство ничего и не зарабатывало. А болели и умирали все – молодые и старые, женщины и дети. Арсен Минасян, как его отец и дед, часто давал лекарство в долг, часто лечил бесплатно. У них была долговая книга, в которую они вписывали, кто что должен. Но бедных и голодных было очень много, и никто из них, или почти никто, долги не возвращал.

Арсен выбросил долговую книгу и перестал вести бухгалтерию. Он раздавал, раздавал, раздавал. Ходил по домам бедняков, осматривал их и давал лекарства. Финансовые дела его начали идти очень плохо. Он продал пансионат, который сам открыл за 10 лет до этого, потом продал дом и переехал в маленькую квартиру. Но продолжал бесплатно лечить и раздавать лекарства. Ходил к богатым и просил денег, чтобы лечить бедняков. Когда он полностью разорился и должен был продать свою маленькую кваритиру и оказаться на улице, он умер от сердечного приступа... Я был на его похоронах. Это были самые большие похороны, которые я видел в жизни. Было тысяч 50 людей... Гроб его из квартиры вынесла группа мулл, во главе с аятоллой города. Аятолла снял свой головной убор и положил на гроб Арсена... Это высшая форма уважения. Уважения к праведникам и смертникам за веру. Но уверен, что никогда ни один аятолла этого не делал в отношении христианина. Арсен был первым и единственным... Через день после его похорон, аятолла во время пятничной молитвы сказал: «Арсен Минасян был праведником и умер за всех нас. Мы ему должны». Люди города – богатые и бедные – за считанные дни собрали деньги, выкупили старый большой отцовский дом Арсена и подарили его семье.

-          Али, а почему они этого не сделали при жизни Арсена?

-          Потому что человек по имени Арсен Минасян выбрал себе судьбу праведника. И он должен был умереть как праведник, получающий вознаграждение за свой путь только после смерти!

epistolane: (Default)
2011-05-24 03:30 pm
Entry tags:

Нескончаемый тур по жизни и творчеству

Сегодня исполняется 70 лет человеку, творчеством которого я восхищаюсь! 

epistolane: (Default)
2011-01-14 06:40 pm

25

Сидя со своей сестрой на веранде, попивая кофе и затягиваясь единственной сигаретой за день, моя бабушка, заметив наше детское не вполне дисциплинированное и шумное поведение, могла как бы невзначай обратиться к сестре:

- За такое в нашей гимназии за яйца могли повесить!

И услышать в ответ:

- Да, правильные были времена!

Моя бабушка шедрой женщиной не была. Она была доброй, но не нежной, любила меня, но не баловала. Только однажды она решила дать волю чувствам и обрадовать своего внука. Мне было тогда 8 лет, и помню я свой возраст из-за того, что это был год смерти бабушки и, фактически, последнее лето, которое в Горисе я провел у нее  дома, а не в домах моих тетушек.

Рано утром я позавтракал со своим двоюродным братом, и бабушка позвала меня к себе и сказала:

- На, возьми эти 25 рублей и иди в городской сад на каруселях покатайся. Сколько хочешь. И купи на остаток мороженое.

Ну вы можете представить мое и моего братика счастье.  25 советских рублей! 25! Это было за пределами добра и зла (хотя эту фразу в детстве я точно не знал)!

Мы выбежали молнией, и мой чудный братик прямо на улице крикнул детишкам: «Бабушка дала Севаку 25 рублей, и мы идем играть в Морской бой»! Детишки обрадовались и присоединились к нам. Нас оказалось человек 10-12. Мы даже не бежали, мы подтанцовывали и летали в воздухе. 25 рублей! У Севака! Он готов делиться! Все просто летели за мной. И улыбались детской счастливой улыбкой! Клянусь, я помню, как 25 рублей выглядели у меня в руке!

Ввалившись в аттракцион, мы подступили к тете Асмик, которая продавала жетоны, и положили перед ней денежный знак с портретом вождя коммунизма. Тут надо пару слов сказать о тете Асмик, чтобы вы поняли, какой она была: когда кто-то из детишек описивался у нее в аттракционе, она с омерзительным выражением на лице поднимала его за уши в воздух и вот так по воздуху, не прикасаясь к иным частям тела, выносила во двор. И говорила: «Пока не просохнешь,  обратно не иди». Еще она знала наизусть весь музыкальный репертуар армянского радио, иногда подпевала транслируемым по радио певицам и говорила в конце: «Я пою лучше». Еще она была незамужней и спала с шофером такси легендарным дядь Арутом, который водил машину с закрытими глазами, доказывая пассажирам, что он знает все горисские улицы и их длину, разделенную на скорость езды, выводимую в его голове по шуму мотора, наизусть. Дядь Арут был гением таксистского дела. Жаль, что таки погиб, врезавшись в нетрезвом виде в тутовое дерево.

Read more... )

epistolane: (Default)
2010-09-27 10:35 pm
Entry tags:

Нерецензия

Если вы не хотите знать, как надо писать книги, чтобы их читали и перечитывали,
если вы не смирились с тем, что ваши знания не обязательно полноценны и вы готовы их расширить,
если вы не хотите знать, как и чем живет самая крупная европейская экономика,
если вам вообще Германия не интересна,
если вы уверены, что в Голливуде снимают самые правдоподобные фильмы об оппозиции Гитлеру,
если вы относитесь к бомбежкам Дрездена и других городов через «так им и надо»,
если вы думаете, что ГДР была очаровательным государством,
если вы думаете, что Стена – просто груда цемента и бетона,
если вам кажется, что турки захватили Германию,
если вы уверены, что немцы – самый пунктуальный народ в мире, а Германия – страна победившего протестантизма,
если вы думаете, что Октоберфест – какой-то там праздник, во время которого люди в национальных костюмах пьют пиво,
если вы сами по себе и море вам по колено, ТО НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ
не читайте книгу Сергея Сумленного «Немецкая система. Из чего сделана Германия и как она работает». Вам она ни к чему!

Вообще, когда я прочитал книгу, у меня возникло нехарактерное желание: дать ее перечитать другим. Я не люблю этого делать, но в данном случае ну просто невозможно не захотеть поделиться важной находкой. На то она и находка, что хочешь ею гордиться, подкрепив свое чувство словами «а я автора знаю уже давно»!

Сергей – молодец. Он сам, наверное, не осознает, что своей книгой он воскресил некогда популярные страноведческие исследования: написанные легко, непринужденно, интересно и безумно профессионально.

Дорогой Сергей, я горжусь тобой!
epistolane: (Default)
2010-05-12 04:21 pm
Entry tags:

Кривая голова историка

Научным руководителем моего отца был академик Ашот Ионнисян. Иониссян был и оставался крупным историком, несмотря на то, что в молодые годы успел поработать Первым секретарем КП Армении, а потом провел 20 лет в ссылке. Про этого человека мои неармянские друзья могут прочитать в "Путешестии в Армению" Осипа Мандельштама. Ашот Иониссян в своем фундаментальном многотомнике "Общестенно-политические течения Армении" выделил 4 идеологические течения в армянском обществе второй половины 19-ого века: либерально-демократическое, национально-консервативное, революционно-демократическое и клерикально-консервативное.

Историю, которую я изложу ниже, рассказал сам Ионнисян своим ученикам.
В один из дней дружеских бесед Ионнисяна с Мартиросом Сарьяном, художник предлогает Ионнисяну нарисовать его портрет. Историк и партийный деятель охотно соглашается.
Работа над портретом шла очень медленно и долго. Ионнисян все время отвлекался и мешал Сарьяну работать. И вот Сарьян, не выдержив, практические прокричал: "Ты можешь в конце концов хотя бы час сидеть прямо и не шевелить свою драгоценную голову!?".  Ионнисян ему ответил :"Мартирос Сергеевич, я не виноват. Я тебе не рассказывал, что я в детстве больно упал и шея моя искревилась. У меня больная шея".

На что Сарьян отвечает: "Эх, Ашот-Ашот. У тебя не шея больная, а голова. Разве может человек со здоровой головой в 3-миллинном народе выделить целых 4 общественно-политических течения".

Не знаю какую роль сыграла шутка Сарьяна в дальнейшей жизни Ионнисяна, но намного позже он попытался соединить национально-консервативное течение с клерикально-консервативным, сократив список до 3. Фактически, на каждый миллион по одному течению.

P.S. Ионнисян еще часто употреблял и практически восскресил из исторической памяти одно из моих любимых выражений, формулирующий недопустимость дилетантизма в жизни: "Ամեն էշ իրա ախոռում պետք ա զռռա", что переводится как "Каждый осел в своем хлеве должен реветь".
epistolane: (Default)
2010-05-12 04:16 pm
Entry tags:

Эйнштейн и цыплята

"Такие люди как Стенли и Пржевальский стоят десятки университетов и сотни хороших книг". Такую мысль высказал после смерти Н.М. Пржевальского А.П.Чехов. Я с Чеховым согласен. Иногда некоторые люди и их характер дают больше, чем годы, проведенные в университете и прочитанные книги о нужных и ненужных вещах. 

В 1940-1950-е годы в Ереванском университете преподавал выдающийся человек и ученый, специалист по механике Ашот Маисеевич Г.. Знали Ашота Маисеевича не только благодаря его таланту и знаниям. Он был совершенно особенным человеком.

Родился Ашот Маисеевич в карабахской деревне, отлично учился и к 16 годам добился того, чтобы родители продали всю домашнюю скотину и дали ему денег на дорогу в Москву. Окончив Московский университет на отлично, Ашот Маисеевич по специальной стипендии уехал в Германию, где защитил сразу две докторские диссертации - по математике и механике. Вернулся он уже в Советскую Россию, в которой нашел себе работу в Москве, а потом и в Ереване. 

Ниже рассказ Ашота Маисеевича о том, как он приехал в деревню к родителям с двумя докторскими степенями и как он разочаровлся в Эйнштейне.

epistolane: (Default)
2010-05-12 04:15 pm
Entry tags:

Имена

Мой дядя Карл Гичунц в 17 лет стал Карленом Захаряном. В Ереване, куда он приехал поступать в Мединститут, ему сказали, что правильный армянский вариант немецкого Карла – Карлен. Он позвонил отцу и тот сказал: «если хочешь, меняй». Потом ему сказали, что можно и нужно поменять еще и фамилию, довольно странную для армянского слуха. Можно взять имя деда и сделать ее основой своей новой «нормальной» фамилии. Дядя позвонил своему отцу, и тот сказал: «меняй, ради Бога, главное, чтоб отчество не предложили поменять».

Так мой дядя Карл Гичунц – внук Захара Гичунца – стал Карленом Захаряном. А через 8 лет, когда ему – выпускнику Ленинградской военно-медицинской академии – открыли трудовую книжку в группировке советских войск в Венгрии, местный венгр записал его Карленом Закеровым.

С тех пор так и живет мой 76-летний дядя – с тремя именами. Когда он приезжает в Горис, а он приезжает очень редко, все говорят: приехал сын покойного Рубена Захаровича Гичунца – Карл. Когда у него просят документы, он достает паспорт на имя Карлена Захаряна с пропиской в многонациональном Новороссийске, где он живет в течение последних 30 лет своей жизни. А премии за отличную 40-летнюю службу в советской армии – он у нас полковник по медицинской части - ему в Союзе ветеранов Новороссийска выдают на имя Карлена Закерова.
 
А когда я из очереди, состоящей в основном из представителей молодого поколения стремительно (пугающее) быстро развивающейся КНР, смог прорваться в комнату 12 Управления общежитиями МГУ (я называл эту контору «Подземельем») для получения пропуска в общежитие, работница управления, скорее всего, автоматически написала мою фамилию раздельно и на целых трех строчках – Сару Хан Ян. Через минут 10, когда я представил пропуск дежурной 4-ого этажа Корпусе «Е» ГЗ МГУ тогда еще незнакомой и чужой женщине Любе, она прочитала мою фамилию, посмотрела на меня и с подозрением спросила: «А Вы из какой части Китая?».
- Из Армении, - озадаченный быстрым ростом китайского влияния, ответил я.

epistolane: (Default)
2010-05-12 04:14 pm
Entry tags:

Выжившие

Она приехала продавать родительское гнездо. Квартиру в старом доме, где она прожила 20 лет своей жизни. И не продавала бы, если бы не было ощущения того, что закрытая квартира, заливаемая ежедневно верхним соседом и проникающими через гнилые окна дождями, приходит в упадок, уничтожая и смывая грязной водой память о детстве, о родителях и родном ереванском прошлом.

Она часто говорила, что чувствует себя чужой в большом городе, где люди говорят на родном для нее русском языке, но живут совершенно чужой для нее жизнью. Они не могли не уехать, так как жили впроголодь и не знали своего и своих детей будущего.

 

epistolane: (Default)
2010-05-12 04:09 pm
Entry tags:

Вагаршак

В далекой и древней армянской деревне жил старик по имени Вагаршак. Местные жители утверждали, что он был стар настолько, что воевал в одной русско-турецкой и одной мировой войне, а в начале 20-ого века с двумя отчаянными ограбил персидский караван, направляющийся в Тифлис, за что 3 года провел в Сибири.

Но сам Вагаршак говорил, что он 1920-ого года рождения, хотя в таком случае получалось, что его первенец родился за 20 лет до появления Вагаршака на свет. 

Никто не знал причину того, почему он перевирает дату своего рождения. У Вагаршака из-за неточности даты рождения не было никаких документов. Когда после смерти Сталина начали раздавать паспорта крестьянам, он свой паспорт не получил.

 Только под самый конец жизни он признался, что на самом деле он просто хочет обмануть время:

- Раньше, когда не было документов, никто не знал, сколько лет было людям, которые умирали. Говорили, что умер кто-то очень молодым, а кто-то - в отведенное ему время. На надгробных камнях не было написано год рождения и смерти. Теперь все по-другому. Если у меня не будет документов, может смерть меня забудет и не настигнет.

 До этих слов все считали Вагаршака нормальным. После – все стало иначе.

 Но однажды случилась неприятность. У Вагаршака взяла интервью городская газета. Он журналисту сказал, что его счастливое рождение пришлось на год победы коммунизма в Армении. Разговор с Вагаршаком решили не напечатать, так как интервью брали у самого старого человека в районе, а самый старый человек утверждал, что ему всего 50 лет. Но редактор сказал, чтобы журналист сам дописал год рождения.

 Через неделю в газете появилось «Интервью с Вагаршаком А., который родился в год окончания Крымской войны». Когда Вагаршаку показали газету, он с трудом вздохнул: «Ну что же вы наделали»!

 Ночью Вагаршак умер.

 Время обмануть не получилось.

 На его надгробном камне написали все по журналисту: «Вагаршаку А. (1856-1970)., от любящих детей, внуков и правнуков».

epistolane: (Default)
2010-05-12 04:07 pm
Entry tags:

Семья его простила

Вчера днем встречал родственницу в аэропорту. Кто делал это в Ереване, знает, что на проходе к выходу, там, где много стеклянных витрин, смотрящих в Duty Free, открывается вид на зал, через который проходят все прилетевшие.

 

Стою там, докуриваю очередную сигарету, ожидая увидеть родственницу. Вдруг рядом со мной появляется целая семья таких же умных, которые, как и я, решили заранее увидеть своего гостя.

Семья состояла из четырех человек: мать семейства, в эту жуткую жаркую погоду одетая во все черное, двое, скорее всего сыновей, одетые, в плане цветовой гаммы, точно так же, как мать семейства, и, скорее всего дочь, которая была чуть-чуть либеральнее остальных. Одетая опять-таки во все черное, она смогла отличиться, пришпандорив на свои немалые бедра огромный желтый пояс.

 

И вдруг через зал проходит молодой парень, лет около 18, со стильной прической, с длинными бакенбардами, в узких и протертых модных джинсах, в ушах наушники от плеера.

- Это что, Ашот? – спрашивает один из сыновей.

- Да, вроде он, - отвечает другой.

- Во блядь, он же выглядит как педик.

- Перестань ругаться, сколько раз я тебе говорила, - встревает мать.

- Да ты что, мам! Не видишь как он выглядит!

- Слушай, какое твое дело! Если бы он быть педиком, я бы об этом знала. У него подружка есть.
 

Я тоже подумал, как же она могла не знать о таком. Исключено!

И тут коронную фразу произносит дочь:

- Вот что за 4 года делает Москва с людьми. Он точно стал гомиком!

 читать дальше )

epistolane: (Default)
2010-05-12 04:06 pm
Entry tags:

В нашем старом саду

В нашем садике вечером можно увидеть самых разных людей: интересных, красивых, грязных, умных, глупых, сектантов, влюбленных и готовых влюбиться.

Сегодня, например, один папаша, одетый во все белое, посадил свою дочь на качели, курнул сигарету и, забыв про дочь, начал рассматривать молодых девушек,  гуляющих поблизости. Запомнился он мне потому, что время от времени он почесывал свой детородный орган.

Основное место, где мы проводим время, детская горка. Там порою начинается настоящее столпотворение, которое моему малышу жутко нравится. Он сразу становится частью коллектива и с полной готовностью отдается всеобщей лихорадке, которую можно назвать «кто быстрее».

На горку приходят также и особенные дети, которых я называю копиями неудачных родителей. Все они имеют какой-то общий набор характерных поступков. Они, например, не поднимаются по лестнице и потом не спускаются по горке. У них все наоборот: они поднимаются по железному катку и спускаются по лестнице. Другая важная характеристика: их родителей не видно. Они сидят где-то в садике и грызут семечки с нечеловеческой скоростью.

Позавчера мы познакомились с новым таким ребенком. Его зовут Роланд, и на майке его написано «Brazil,Ronaldo». Где Роланд, там и Роналдо, как говорится.

Мальчик Роланд, которому около 8 лет, отличился особенной манерой игры: он поднимался по лестницу на горку, ложился на живот, отталкивался и спускался головой вниз. Минут через 10 он усложнил свой трюк: спускаясь головой вниз, он умудрялся успевать повернуться с живота на спину. Через раз он головой въезжал в песок. В результате внизу горки образовался маленький ров. Я долго думал над тем, что мне эта сцена напоминает. И понял: одну прошлогоднюю презентацию норвежской машины по бурению нефтяных скважин под тупым углом.

Вскоре появились родители Роланда. Их лица мне тоже показались знакомыми и, самое интересное, друг на друга очень похожими. Я понял, что папа и мама были одинаково похожи на французского футболиста Зидана. Но с определенными особенностями: папа и мама не были лысыми, как Зидан, а  у Зидана не было бороды. Я посмотрел на папину майку и мамину блузку: надписей «Зидан, Франция» на них не оказалось.

- Роландик, еще раз спустись, и пойдем домой!

Роландик спустился. Родители Роналдика трюком их ребенка были очень довольны.

Довольны были и другие дети, которые избавлялись от толкающего всех вниз мальчика.

Через несколько шагов, рядом с песочницей, Роландик молниеносно отобрал у одного малыша лопатку, набрал песка и быстрым движением обсыпал сидящих в песочнице детей песком. И убежал. А папа, который за воспитание, ему прокричал вслед:

- Урод, ты дома получишь за свой дебилизм!

epistolane: (Default)
2010-05-12 04:05 pm
Entry tags:

О патриотических песнях

Все началось очень странно.

Я тогда учился во втором классе школы с английским уклоном. Все было вроде бы хорошо, правда я сильно переживал, что плохо играю в футбол.

В один прекрасный день к нам зашла классная руководительница вместе с директором Инегджяном и сказала: "в знак поддержки "комитета Карабах" наша школа объявляет забастовку".

У нас школа была хорошая. Директор, завуч и многие другие были репатриантами из англоязычных стран и поэтому у нас язык преподавали хорошо. Да и родину любили как-то очень сильно. Потому что репатрианты.

Вот и начали забастовку.

Потом нас начали учить патриотическим песням. Прежде всего двум: "вставай Лао" и "И теперь молчать, когда враг свой меч..." 

Лидером класса стал В., который безумно хорошо пел. Маргиналом стал О., который совсем не умел петь. По иронии судьбы отец О., который, наверное, тоже плохо пел, стал добровольцем и погиб в 1992-м в Карабахе. А В. уехал на ПМЖ в Канаду.

Но до 1992-ого произошло самое важное: Союз начал рушаться. По иронии судьбы большая часть учителей репатриантов во главе с Инегджяном перерепатриировалась обратно в англоязычные страны. Я уверен, что они там тоже поют патриотические песни. Они уехали до начала холодных и голодных зим, до войны и блокады. 

В 1992-м бывшие члены "комитета Карабах", которым, впрочем, Карабах на хер не был нужен, решили, что в Армении не должны быть школы с языковыми уклонами. И нас лишили нашего статуса. Впрочем я рад, что они тогда не догадались о ненужности школ как таковых... За что я им сердечно благодарен.

Я не знаю ни одной патриотической песни...