epistolane: (Default)

С Арто я часто ездил на его машине. После того, как мы с ним подружились, он всячески старался сам меня встречать из Еревана и провожать обратно. Больше всего провожать. Дорога в Домодедово была для меня определена: рано утром Арто за мной заезжал прямо во двор МГУ (открыть ворота тогда стоило 200 рублей), забирал меня с чемоданом, выезжая из окна обращался к университетской охране, открывавшей ворота «Блядь, вы бы у меня хоть багажник проверили бы, может там бомба была». Потом мы заезжали в магазин в районе Варшавской. Там Арто покупал сосиски, яйца, сметану, сыр и бутылку водки. Оттуда мы заезжали в офис к дяде, где он сам накрывал на стол, звал сторожа Николаича – еврея и бывшего геолога, сын которого владел другим офисом в том же здании, и мы садились за стол. Николаич, который  после смерти жены, чтоб не оставаться дома, работал у сына и заодно занимал себя разговорами с гостями фирм в офисном здании, всегда рассказывал одно и то же о каких-то племенах Дальнего Севера. Племена были разные, но все рассказы заканчивались одинаково: «И тут он в качестве знака уважения предложил мне лечь в постель с его дочкой».

В офисе у Арто мы ели, пили и говорили «за жизнь».

Очень скоро после начала нашего общения с Арто я понял, что я ему интересен. По многим причинам. Тем, что отношением к жизни я был и остаюсь очень похожим на него: лишен зазнайства – как национального, так и личного. Ненавижу людей с гонором, людей, которые учат жить и считают себя чем-то особенным. Правда, наверное, я себя и Арто тоже считаю особенными из-за нашего презрительного отношения к тем, кто считает себя особенными.

Мы очень с Арто похожи, хотя повадки у нас были и практически остаются совершенно разными.

Я стараюсь выглядеть интеллигентным человеком, практически не будучи им (считайте эти слова доказательством отсутствия зазнайства), а когда мне попадаются те, кто мне не нравится, я даю понять, что мне с ними не очень интересно и стараюсь больше их не встречать. У Арто все по-другому: он посылает сразу и посылает так, чтобы неприятный ему человек сам никогда не хотел бы с ним встречаться.

Наверное, я продукт своей эпохи, а Арто – своей. Какая эпоха, такие и повадки. Да к тому же моя голова забита всякой литературной и интеллектуальной всячиной от «вечного мира» Канта до «в человеке все должно быть прекрасно» Чехова.

Арто, как и мне, очень нравилось критиковать отрицательные стороны армянской жизни. Но тут с ним мы тоже немного отличались. Я – дитя Еревана, города, в котором все смешалось и многое затерялось. Горис для меня – город детства и каникул, город бабушки и дедушки, теть и дядь и разных рассказов о том, что когда-то люди были другими, а мир был прекрасным. Прекрасным постольку, поскольку Горис и его люди обеспечивали баланс между светом и тьмой. Так в рассказах прямо не говорилось, но смысл был именно таким.

Да, я дитя Еревана и поэтому, когда я говорю об отрицательных сторонах армян, я имею в виду армян, а Арто – «армян», то есть выходцев не из Гориса, Карабаха и Капана. Эти для Арто и для любого другого почтенного горожанина из Гориса – люди с особыми приметами. Нельзя сказать, что с положительными или отрицательными, просто горисский горожанин никогда себе не позволит поставить знак равенства между «своими» и «армянами». Своих горисец любит, ненавидит, презирает, уважает, подшучивает над ними, но все же рядовыми армянами не считает. Поэтому в какой-нибудь Москве горисские, капанские и карабахские создают одни и те же круги, иногда пуская в них сисианских как малых детей, требующих заботы и внимания.

Read more... )

epistolane: (Default)
Арто переехал в Москву в 1994-м году. После я его видел однажды в 1999-м, когда он приехал в Горис на свадьбу сына. Тогда он дал мне дельный совет не носить то, что носят все, стричь волосы либо очень коротко, либо отрастить их.  

Наши настоящие с Арто отношения начались в 2004-м, когда мама позвонила ему и сказала: «Твой племянник  поступил в аспирантуру МГУ, приедет в Москву, будет жить в общежитии, так что тебя беспокоить не будет. Но ты за ним там присматривай». Меня Арто в аэропорту не встречал, сказал, что много дел. Вместо него меня встретил и разместил у себя мой друг Арам, который ныне занимает важный пост в армянском правительстве. К Арто я попал только после того, как занял комнату в общежитии.

Мы с ним поговорили о том, о сем, оба отметили отрицательные стороны Еревана и Москвы и в конце он сказал, что я ему нравлюсь. Особого желания присматривать за мной он не выказал, но через пару дней позвонил мне и дал очень странные советы: «Ты с девицами будь осторожен. А если будут вопросы с кавказцами, звони мне или сразу Гарику (сын Арто)». Помню, хотел его спросить, а кому мне звонить, если у меня будут проблемы с кавказскими девицами, но передумал.

Через какое-то время Арто мне внова позвонил и сказал: «Если будут проблемы со здоровьем, то звони мне, у меня есть друг-врач Владик, он из Гориса». Я принял его предложение, но не заболел. Хотя Арто на это очень рассчитывал: каждую неделю звонил и спрашивал: «Ну, как ты себя чувствуешь?» Теперь я понимаю, что моя болезнь казалась ему самой бесспорной возможностью проявить заботу и доказать преданность семейному долгу. Но я не болел и не болел. Правда, меня и жену, которая из Еревана почему-то волновалась, что в Москве я обязательно заболею воспалением легких, наличие Владика успокаивало.
 
По странному стечению обстоятельств с Владиком Арто меня все же свел. В ноябрьский, жутко холодный и и снежный день Арто позвонил мне и сказал: «Сегодня у твоей тети день рождения, приезжай к 7-и».

За праздничным столом я оказался между Владиком и странным человеком по имени Аршавир, который все время повторял, что в 1977-м году окончил Сельхозинститут, но почему-то забыл получить диплом. Я, как познакомился с Владиком, тут же написал жене смс: «Сижу с Владиком, он вроде нормальный врач». Получил ответ: «Подружись с ним, хороших врачей много не бывает».
 
И я подружился... Но... Владик оказался ... кожвенерологом. Когда я это узнал, посмотрел на Арто, который мне почему-то подмигнул. «Какого хрена?!», - хотел было выкрикнуть я, но все же сдержался.

дальше... )
epistolane: (Default)
Никто никогда не напишет об участии горисцев в карабахской войне, хотя тема эта исключительно интересная. Вам любой военный начальник, который более или менее знаком с историей войны, скажет, что после самих карабахцев в войне против Азербайджана самое активное участие приняли горисские армяне. И это правда! Но как и почему это произошло?

Бытует мнение, что горисцы из армян больше всего не любят капанских. Но это не так. Больше всего они не любят карабахских. Говорят, что это взаимно, хотя и выглядит очень странно: у них почти общая история и общий «язык» - диалект. Диалект этот называли карабахским до 70-х гг. прошлого века, пока профессор Ереванского университета Александр Маркарян не написал книгу «Горисский диалект», в которой доказал, что диалект-то общий, но он не карабахский, а горисский. Многие профессора – выходцы из Карабаха – обвинили его в дилетантизме, но Маркарян остался при своем. Сам он, по стечению обстоятельств, был выходцем из Гориса. Но уверен, что на его научную деятельность это никак не повлияло. Например, я сам считаю Горис самым красивым городом Армении, и это не из-за моего локального национализма, которого, как сами понимаете, нет. Это просто факт. И я не люблю, когда люди спорят на эту тему. Могу просто придушить...

В 1999-м я впервые побывал в Карабахе. В столовой решил заговорить с поваром – женщиной лет 70 –  на нашем общем диалекте. Она меня спросила:
- А откуда ты?
- Да я земляк, из Гориса.
- Осел мне земляк, а не горисец, - услышал я в ответ.

Что я ей сделал? Уверен, что она даже про книгу Маркаряна ничего не знала. Так откуда эта неприязнь?

Короче, когда началась война в Карабахе, горисцам она оказалась абсолютно безразлична. Были, конечно, те, кто сразу на нее пошел, но основная часть мужчин и женщин отнеслась к ней равнодушно. Даже моя тетя – до сих пор не могу ее простить за эти варварские слова – заявила: «Да сейчас перебьют друг друга, и все проблемы исчезнут».
 
Но все в одночасье изменилось. Не тогда, когда к горисцам наконец пришло национальное самосознание – оно, как и «религиозное возрождение», дорогу в Горис вообще не знает. А тогда, когда азербайджанцы начали бомбить сам Горис. Этого никто в городе не ожидал, и этого никто понять не мог. Почему? Но это не очень важно. А важно то, что на третий день бомбежек – когда народ понял, что это не случайность, а запланированная акция –  город опустел, так как мужики пошли «брать точки». «Точками» называли Келбаджар и Кубатлы, откуда и велась стрельба ракетами. После того, как «точки» были взяты, основная часть мужиков вернулась домой, но после войны оказалось, что они внесли весомый вклад в победу. Что, в общем-то, правда.

Read more... )
epistolane: (Default)
Собственно говоря, мой дядя очень любил автомобили. С друзьями из школы и со двора поздно вечером угонял машину, катался на ней до раннего утра и возвращал на место. Возвращал обязательно, даже наполнив бак горючим. В этом он ничего зазорного не видел, в отличие от деда – уважаемого и принципиального гражданина города Горис.

Но однажды дед решил, что его сын Арто идет неверной дорогой, которая его может сделать настоящим преступником. К этому выводу дед пришел после того, как дядя угнал машину жителя Капана, который на несколько дней приехал в Горис к родственникам: дед не смог уговорить  его не подавать заявление в милицию. Дед для него был никем и никаким авторитетом не обладал. На помощь пришла горисская милиция, спросившая гостя Гориса:
- А собственно, как Вы – будучи гинекологом-акушером 35 лет от роду, получающим 140 рублей в месяц, смогли купить машину стоимостью 9 500 рублей.

Это было трудное время для гинекологов-акушеров в СССР, так как среди них правоохранительные органы искали тех, кто делал нелегальные аборты. Так что гинеколог-акушер исчез из милиции, заранее порвав заявление об угоне. Дядя говорит, что уходя он почему-то всем сказал «спасибо».

После этого случая дед принялся за дело исправления сына. Начал с ним говорить, объяснять, что отличает честного человека от нечестного. Объяснял долго и упорно, порой ему казалось, что Арто все понимает. Но через несколько дней ночью в Горисе исчезла очередная машина и появилась на следующий день рано утром. Деду это надоело, и он пошел в милицию. С начальником городской милиции они направились в ближайшую тюрьму, которая, по стечению обстоятельств, находилась через улицу от дедовского дома (хотел бы знать, кто тот мерзавец, который решил, что вторая республиканская тюрьма должна находиться в Горисе).

Через день Арто – 17-летнего парня –  арестовали. Начальник милиции устроил «судебное заседание» прямо в здании милиции, во время которого Арто «осудили» на 2 года тюремного заключения. Мой дядя и представить не мог, что все заседание – театральное действие. Он не знал ни законов, ни практики судопроизводства. Его больше всего задело то, что ни мать, ни отец не заплакали, когда его прямо из здания милиции повели в тюрьму. Именно что повели: те, кто знаком с Горисом, знает, что расстояние от милиции до тюрьмы – метров 40-50. Дядя подумал, что родители его не любят...  в отличие от одноклассницы Шушаник, которая прямо в милиции начала горько рыдать.

Read more... )

Дядя

Nov. 11th, 2011 10:56 pm
epistolane: (Default)
Писать про него мне очень сложно. Он такой противоречивый. Мой дядя, которого я переименую в моих рассказах в Арто, один из самых удивительных людей, которых я встречал в жизни. В нем сочетается столько всего, что слов ни в одном языке мне не хватит для того, чтобы его правдиво описать. Аристократ по духу и грубиян в повадках, добрый циник, отзывчивый похуист (определение, данное его же старшим братом), меланхолик и бабник, философ и спекулянт, при этом фанат законности. Родился бы он в иных обстоятельствах и в иное время, мог бы свободно пить чай с Хайдеггером, сжигать Рейхстаг, брать Берлин, делать сексуальную революцию или ядерную бомбу, служить в разведке или стрелять в царя.
История моих с ним взаимоотношений заслуживает особого внимания. Правда его нам никто не уделит, ведь мы люди без претензий, не оставившие в истории человечества ни малейшего следа. Так что уделить им внимание придется мне. Чтоб не забыть. Себя и его. Скорее себя, ведь ему все равно кто, что и с чем на сердце о нем вспомнит.

История Первая или... с чего начался дядя
Для меня дядя Арто был человеком простым, хоть и грозным. Делал я что мелкое и незначительное не так – проливал на себя суп, падал и ранился, не слушался маму, бежал играть на улицу – он грозным голосом спрашивал: «Может тебе член отрезать»? Странное в этой ситуации было то, что за большие проступки он меня хвалил. Как-то я мячом разбил соседское окно и заслужил оценку «молодец». Ту же оценку я получил тогда, когда в Горисе выкрал из шкафа тети серебряный кулон со странным профилем женщины, определенной в дальнейшем как «мать Тереза», и попытался с двоюродным братом обменять его на ящик Эскимо. При этом операция у нас не удалась из-за того, что дядя Вардан – продававший мороженое – предложил нам только половину ящика. Когда мы отказались и решили пойти в другую будку, он забрал кулон, позвонил тете и сообщил ей, что у нее дома водятся воришки. Дядя Вардан, как позже сказала тетя, был честнейшим человеком. Тем самым я впервые был введен в основы теории относительности, говорящей, в данном горисском случае, одно: коэффициент честности напрямую выводится из возможных издержек ее отсутствия.

Тетя и мама нас с братом гоняли по квартире с выкриками «воришки» и «бесстыжие», а дядя поддерживал нас выкриками «молодцы». Было в этом, признаюсь через 25 лет, что-то трансцендентное.

Тогда, бегая по дому, я думал о том, что дядя у меня человек непростой и добрый. Но познал я его по-настоящему только через несколько дней, когда тетя меня взяла в парикмахерскую. Посадила меня на стул и ушла пить кофе к подруге, которая жила прямо с соседнем доме. Парикмахер, улыбчивый человек средних лет, начал со мной говорить. Как это принято в Горисе и в такого рода городах с населением в несколько десятков тысяч человек, он мне поведал о том, что жить в городке лучше, чем в большом городе, что в больших городах много неправды, а вот тут, например, люди добрые и приличные. Потом он спросил:
- А ты у кого живешь?
- У дедушки.
- А как его зовут?
- Рубен.
- А как фамилия?
Я ответил.
- Аааа, какие же они замечательные..... Минуточку, а Арто тебе кто тогда?
- Дядя.

Услышав это, дядя Симон побледнел.
Read more... )
epistolane: (Default)
Одним из самых удивительных людей Гориса, которых я застал в детстве, был водитель автобуса марки «Паз» по имени Левон, которого все называли Левиком Пазика... Хотя, наверное, вру: он оказался удивительным только после того, как я услышал рассказ о той большой неприятности, в которую попал Левон в младые годы...

Роль горисской женщины в горисской семье
Горис – был и остается матриархальным городом, что бы там ни говорили местные мужчины. Точнее было бы сказать так: мужчины в Горисе умные, деловитые, обаятельные (за редким исключением), но дома они – существа защищающиеся. Домашнюю политику в Горисе определяют жена, мать и теща. Если мужчина что-то сделал не так или же женщинам показалось, что он сделал что-то не так, то он попадает под шквальный огонь криков, но в основном – проклятий. Равнинные «чтоб ты сдох» и «будь ты проклят» в горисских горах звучат как комплименты, показывающие одно: женщина не уверена в своих силах... А если она уверена, то ... как говорил почти по этому поводу мой дядя: «от них я даже в Афганистан хотел поехать на войну»... Это, естественно, шутка, так как никакой нормальный горисский армянин в Афганистан не поехал бы ни при каких обстоятельствах: рожденные в горах одни горы на другие не поменяют, только на большие города и равнину. В целом же мое описание женщин Гориса, за редким исключением, близко к реальности... Не исключением была и теща Левика – женщина с романтическим именем Меланья!

Меланья и Левик
Левик был сиротой. Когда он женился на дочке Меланьи, он вынужден был переехать жить к теще, так как к дяде, который вырастил Левона, жену привести было невозможно и в чем-то даже нагло. С самого первого дня Левик оказался в роли гостя в доме овдовевшей за несколько лет до прихода Левика тещи. Меланья старалась зацепить Левика за живое как только могла, показывала ему его место и говорила, что дочке не особо с ним и повезло. Но так как Левон работал много и содержал семью, Меланья все же знала меру критики, да и поводов зять ей особо не давал...
Но вот однажды случилось странное и почти невозможное, в реальность которого отрезвевший позднее Левик не мог поверить.
После ночного рейса на автобусе он, Левик Пазика, напился с друзьями, еле дошел домой и настроенный на ласки жены добрался до постели... Он долго и, как утверждала в дальнейшем Меланья, страстно ее любил всю ночь...
Но вот досада, рано утром Левон проснулся и понял, что перепутал комнаты, постели и ... женщин. В шоке он начал орать на тещу, почему она его не остановила и получил совершенно нехарактерный и чуждый для горисских матриархов ответ:
- Да кто я такая, чтоб перечить своему зятю!?

Read more... )
epistolane: (Default)

Я плохо помню своих дедов. В основном мгновения и запахи. Один пах табаком, другой – старостью и садом. Они были очень разные. Один с двумя высшими образованиями, другой – с неполным гимназистским. Один был открытым, другой – суровым и грозным. Друг друга они не любили: Рубен считал Пакрата олицетворением грубости и жесткости («эпоха монголов закончилась»), Пакрат Рубена – чересчур умным и живущим левой ногой («и как ты дожил до стольких лет»). Оба, в принципе, были правы...

Рубен
Помню в основном его драки с бабушкой по поводу рюмки водки. Они дрались каждый день на протяжении 50 лет. В конце концов моя бабушка приносила эту рюмку зеленой водки на ужин. Каждый день на протяжении 50 лет она кричала, орала, проклинала, но потом приносила.
Мама помнит такой диалог между ними:
- А когда пришел просить твоей руки, ты сразу согласилась!
- Вот через неделю и поняла, что с тобой соглашаться – грех и преступление.

Мой дед Рубен не обращал на меня внимания. Можно сказать, что он меня игнорировал. Я был слишком мал для того, чтобы он со мной общался и недостаточно взрослым, чтобы он меня критиковал за проступки.

Я помню его похороны и тысячи людей, которые его провожали, но ни разу не был на его могиле. Дед и бабка похоронены на краю ущелья.  Оттуда открывается шикарный вид на Горис – город, в котором они так любовно ссорились.

Единственное, что мне Рубен когда-то сказал лично, звучало так:
- Придет время, когда мое радио выбросят за ненужностью. А пока оно мне нужно, так что перестань его портить! И вообще, в твоем возрасте я ходил голым, так что снимай одежду и бегай по улице. Станешь взрослым, захочешь так сделать, да не сможешь.

От моего деда Рубена всегда пахло табаком. Впрочем, от бабушки тоже. От меня тоже пахнет, но в отличие от них я хочу бросить курить. Еще и жена водку приносит без ссоры, правда я и пью раз в месяц... А если еще точнее, то сам себе и наливаю. Из графина, почти похожего на тот, который стоял в шкафу у деда и бабушки.

Read more... )

epistolane: (Default)

Несчастье

Очень давно, когда моя мама была еще ребенком, а тетя вовсе не родилась, в Горисе молодой  инженер по имени Серго пережил большую трагедию:  его жена, которая после долгих лет стараний наконец родила ребенка, скончалась от какой-то инфекции сразу после родов, и Серго остался с новорожденной дочкой на руках. За ребенком стали ухаживать сестра и мама Серго, его соседи и родственники, а сам молодой отец оставил работу и начал чинить дома фотоаппараты, приемники, всякую другую технику и этим зарабатывать на жизнь. Когда девочка начала ходить, жизнь Серго немного наладилась, и он решил снова жениться. Но ничего не получилось: одна не согласилась, другая дала оплеуху дочери Серго, которая нечаяно опрокинула на нее чай, и Серго с ней растался!

Табачная лавка                                     

В Горисе до революции была одна-единственная, но чрезвычайно симпатичная табачная лавка, где продавали табак из разных частей света. Его взвешивали на аптечных весах и ссыпали в маленькие бумажные мешочки. Богатые покупали дорогой табак, другие – средней цены, бедные – дешевый. Мой прадед покупал всякий, так как в разные годы, месяцы и даже недели своей жизни он входил то в одну, то в другую из  трех групп по имущественному цензу, чему был очень рад: говорил, что знает жизнь от А до Я и готов ко всяким испытаниям. К сожалению, его опыт пребывания в разных социальных группах не помог ему оправиться от пневмонии, и он скончался сравнительно молодым, не успев увидеть коммунистический рай, который всех должен был сделать равными.

После революции табачная лавка не закрылась, но обеднела: табак в лавке стали продавать одного типа – плохого. Впрочем, выбор у людей все же остался: каждый мог сам решать, какой именно плохой табак он хочет курить: местный, кавказский или обобщенно-советский. Параллельно в ставшей государственной лавке начали продавать зубной порошок. Наверное, в этом заключался какой-то смысл, но мне он не ведом.

Если сравнить историю лавки до и после революции, то придется признать , что неизменным осталось качество только аптечных весов и вечно бойкой продавшицы по имени Марго. Она вела дела лавки до середины 30-х, когда ее арестовали за хищение и посадили на 6 лет. Из тюрьмы она вернулась злая и с хорошим знанием русского мата. Впрочем, в Горисе все матерились и матерятся, но на родной армянский мат «горисского разлива» жители города особо не обижаются. А вот чужеродный мат, который Марго начала использовать, всех обижал: как-то грубо и прямолинейно – несмотря на смысловую близость -  он звучал. Марго, которую вскоре начали подозревать в потере рассудка (она стала утверждать, что с ней в тюрьме сидела жена Ленина) уволили и на ее место на работу приняли ее дочь Соню. Соне было лет 30 и она была незамужней, но красивой девушкой, которая «осталась дома» из-за того, что никто не рисковал жениться на дочери заключенной. В нее и влюбился Серго.


Опыт
Когда Серго влюбился в Соню, его дочери было уже 6 лет. За годы одиночества и забот Серго забыл, как надо проявлять свои чувства и как надо ухаживать за девушкой.  Как-то набравшись смелости, он пошел поговорить с Соней в ее лавку...

- Знаешь, я хочу с тобой поговорить об одном личном деле, - сказал Серго.

После его слов из-за спины Сони выглянула ее мать Марго и сказала:

- Если ты хочешь на ней жениться, то для тебя у меня дочери нет, паскуда!

Серго выбежал из лавки – обиженный и почти отчаявшийся.

Записки
Read more... )

 

epistolane: (Default)

Жил в Арзни один особенный ассириец, и особенность его заключалась в том, что он был грузинским ассирийцем. Звали его Иван Гаруньев и родом он был из Тбилиси. У него была особая судьба. В начале 30-х Иван в Тбилиси влюбился в черноокую ассирийскую красавицу, у которой был живой и ревнивый муж. Муж красавицы был старше ее на 30 лет, и поэтому она ему изменяла, скорее всего, без  угрызений совести. Все у красавицы и Ивана шло прекрасно, но как-то муж вернулся домой раньше обычного и застал жену в постели с молодым Иваном. Иван не растерялся, взял попавшуюся под руку доску для игры в нарды и ударил по голове ревнивого мужа. Последний получил черепно-мозговую травму средней тяжести, лег в больницу. Ивана арестовали, и он предстал перед судом. На нем он заявил, что признает за собой аморальность связи с замужней женщиной, но отказался признать себя виновным за нанесение тяжелой травмы мужу красавицы. Он сказал судье:

- Товарищ судья, посмотрите сами. Я этого человека в жизни не видел. Лежал я в постели с ... , ну Вы понимаете, курил себе папироску. Мы оба были голыми. Вдруг заходит какой-то мужик, начинает смотреть на нас, а глаза у него горят как у бешеного. Я подумал, что это какой-то извращенец, которых немало сейчас, убийца и насильник, который хочет нас убить и изнасиловать. У меня в голове помутилось от злости и я дал свободу рукам. Но хочу отметить: я ударил не мужа, а насильника и убийцу.

Судья позвал врача-психиатра, тот осмотрел Ивана и сказал, что психически Иван  здоров и признаков недавнего умственного помутнения у него нет. После заключения врача Ивана признали виновным и приговорили к 2 годам трудовой колонии. После нее Иван приехал пожить к родственникам в Ереван (говорят, ревнивый муж черноокой обещал его зарезать), те его познакомили с ассирийской девушкой из Арзни по имени Гоар, Иван вроде как влюбился в нее, женился и переехал жить в Арзни. Там он всю жизнь работал механиком.

Когда мои дед и бабушка переехали в Арзни, Иван, как и мой дед, был уже немолодым человеком. Переезд в Арзни жителей Гориса Ивана сильно обрадовал. Он явился к деду и сказал:

- Приветствую тебя, земляк! Я сам из Тбилиси.
- А при чем тут Тбилиси? – спросил дед.
- Ну вы же из Гори? – спросил Иван.
- Нет, мы из Гориса.
- А, это один черт. Вопрос произношения. Добро пожаловать в Арзни, земляк.

В отличие от деда, сохранившего трезвость ума до конца своих дней, Иван уже к моменту знакомства с дедом проявлял определенные признаки расстройства тела и ума: пил много. Он так до конца жизни и не понял, что Горис и Гори – разные города. Приходил к моему деду и начинал рассказывать, как он кутил в Гори в молодости. Дед из рассказов Ивана узнал про Гори практически все: названия улиц, криминальных авторитетов, имена красавиц, местонахождение «лучших в мире ресторанов». Сказать, что деду все это узнать было интересно, было бы большой ошибкой: у него была трудная жизнь и похождения молодого Ивана и его гормонов деда мало интересовали. Но все же он его радостно встречал и выслушивал. Они стали почти друзьями...

Но однажды Иван сделал сюрприз, от которого деду стало плохо. Как-то вечером Иван постучался к нам домой. Открыла бабушка и впустила в дом Ивана с 4-я стариками-незнакомцами.

Read more... )

epistolane: (Default)
Что мне нравится в горисских старцах, так это полное пренебрежение к стереотипам. «Армяне», как называли жителей остальных территорий Армении старые горисцы, часто больше нужного живут стереотипами. Например, мой дальний родственник Ашот, который решил делать деньги на продаже деревенских яиц, работал на эксплуатации ереванских стереотипов: яйца в помете – деревенские и вкусные. Ашот провалил свой бизнес-проект, но вот замечательная старушка из Гориса Варсик сделала на стереотипах немалые деньги и славную научную биографию. И вот как это произошло.

Собственно, о Варсик.
Я не знаю, какой жизнью жила баба Варсик до того, как начала основную часть своего дня проводить сидя на скамейке перед своим домом и разговаривая с иными старушками о судьбах общих знакомых. Разговоры эти носили не самый интеллектуальный характер.

Помню подслушанный тогда фрагмент разговора:
- Ты знаешь Владика из почты? Ну тот, который женат на дочке Армик из поликлиники, которая хромает на одну ногу и которая делала левые аборты? Так вот, Владик поехал в Ереван как бы по работе, но, будь она проклята, причина поездки – его дочь. Она поступила в институт и что ты думаешь?
- Неужели стала шлюхой!
- Да, пусть отсохнет мой язык!
Баба Варсик и иные старушки профессионально и бесплатно стирали чужое грязное белье.При этом они делали его еще более грязным.

Может, поэтому мой дядя с Варсик всегда вежливо здоровался и всячески поощрял ее хорошее к нему отношение. Недавно, когда мы с ним ее вспомнили, он охарактеризовал ее шикарной фразой, которую я никогда не забуду. Он назвал ее, простите за дословную цитату, «кенсагрутюн кунох» - «ебущей биографию»!

- Она была уникальной. Она могла найти в биографии любого человека грязное пятно, о котором сам этот человек мог и не подозревать! Она могло вые..ть даже самую безупречную биографию, а таких как я, она могла просто в порошок стереть! - сказал мне мой дядя.

Однако, как потом оказалось, баба Варсик проявила себя и как чрезвычайно сообразительная, можно даже сказать, творческая личность. Впрочем, думаю, все сплетницы в чем-то люди творческие.

Этнография, первоначальное накопление капитала или о происхождении некоторых экспонатов горисской старины.
Read more... )

25

Jan. 14th, 2011 06:40 pm
epistolane: (Default)

Сидя со своей сестрой на веранде, попивая кофе и затягиваясь единственной сигаретой за день, моя бабушка, заметив наше детское не вполне дисциплинированное и шумное поведение, могла как бы невзначай обратиться к сестре:

- За такое в нашей гимназии за яйца могли повесить!

И услышать в ответ:

- Да, правильные были времена!

Моя бабушка шедрой женщиной не была. Она была доброй, но не нежной, любила меня, но не баловала. Только однажды она решила дать волю чувствам и обрадовать своего внука. Мне было тогда 8 лет, и помню я свой возраст из-за того, что это был год смерти бабушки и, фактически, последнее лето, которое в Горисе я провел у нее  дома, а не в домах моих тетушек.

Рано утром я позавтракал со своим двоюродным братом, и бабушка позвала меня к себе и сказала:

- На, возьми эти 25 рублей и иди в городской сад на каруселях покатайся. Сколько хочешь. И купи на остаток мороженое.

Ну вы можете представить мое и моего братика счастье.  25 советских рублей! 25! Это было за пределами добра и зла (хотя эту фразу в детстве я точно не знал)!

Мы выбежали молнией, и мой чудный братик прямо на улице крикнул детишкам: «Бабушка дала Севаку 25 рублей, и мы идем играть в Морской бой»! Детишки обрадовались и присоединились к нам. Нас оказалось человек 10-12. Мы даже не бежали, мы подтанцовывали и летали в воздухе. 25 рублей! У Севака! Он готов делиться! Все просто летели за мной. И улыбались детской счастливой улыбкой! Клянусь, я помню, как 25 рублей выглядели у меня в руке!

Ввалившись в аттракцион, мы подступили к тете Асмик, которая продавала жетоны, и положили перед ней денежный знак с портретом вождя коммунизма. Тут надо пару слов сказать о тете Асмик, чтобы вы поняли, какой она была: когда кто-то из детишек описивался у нее в аттракционе, она с омерзительным выражением на лице поднимала его за уши в воздух и вот так по воздуху, не прикасаясь к иным частям тела, выносила во двор. И говорила: «Пока не просохнешь,  обратно не иди». Еще она знала наизусть весь музыкальный репертуар армянского радио, иногда подпевала транслируемым по радио певицам и говорила в конце: «Я пою лучше». Еще она была незамужней и спала с шофером такси легендарным дядь Арутом, который водил машину с закрытими глазами, доказывая пассажирам, что он знает все горисские улицы и их длину, разделенную на скорость езды, выводимую в его голове по шуму мотора, наизусть. Дядь Арут был гением таксистского дела. Жаль, что таки погиб, врезавшись в нетрезвом виде в тутовое дерево.

Read more... )

epistolane: (Default)

Мой дед по отцу, которому во время Войны винтовка не была выдана за неимением таковой,  совсем как в кинофильме «Враг у ворот», шел в атаку и, вполне может быть, молил Господа о том, чтобы ему эта самая винтовка поскорее досталась. А произойти это могло только в случае смерти солдата с винтовкой –  только тогда он мог бы забрать его ружье. И в первом же бою забрал, но ружье оказалось непригодным для боя.

А дед по матери стал радистом и принял участие в Сталинградской битве. Моя бабушка целых 2 раза получала похоронки. В первый раз она долго рыдала, а во второй раз сказала:

- Что-то мне подсказывает, что этот сукин сын жив!

Издержки производства.

Но не об этом речь. А о странной истории с человеком, который приносил похоронки моей бабушке. Звали его почтальон Аракел. Каждый раз, принося телеграммы семьям погибшим, он говорил:

- Будь я проклят, но уверен, что это неправда!

Проклят он, скорее всего, не был, конечно, так как проклятыми могут быть только люди верующие, коих в Горисе не водилось с позднего Средневековья. Но трагедия с почтальоном случилась жуткая.

Одной из первых он принес похоронку женщине, муж которой погиб уже в сентябре 1941-ого. Звали ее Надин, а имя ей такое было дано из-за того, что отец ее до революции работал помощником немецкого инженера в капанских медных промыслах. В честь жены этого инженера и была названа Надин. Надин была красивой молодой бездетной женщиной, когда ее муж Араик погиб на войне. Аракел, который не был женат,пожалел ее и начал часто ходить к ней домой и помогать ей. Через несколько месяцев между ними возникла связь, которую мало кто не осуждал, так как Надин не дождалась годовщины смерти мужа. Со временем, однако, все забыли об этом и отнеслись к новой паре вполне по-человечески.

Аракел и Надин жили сравнительно счастливо, но радостный для всех День Победы оказался для них трагическим. Как только Аракел услышал про новость о победе, он пошел к себе домой, зашел в свою комнату, закрыл дверь, вытащил маузер и застрелился.

Для Надин это стало большой трагедией, а окружающие недоумевали. В конце концов они сошлись на том, что Аракел не выдержал психологического давления от тысяч похоронок, которые он разносил по домам, и решил покончить собой. Однако все встало на свои места, когда в июне в Горис вернулся «погибший» муж Надин. Народ пребывал в шоке, так как невозможно было, чтобы с 1941-го он не написал бы ни одного письма. Мать почтальона Аракела открыла чемодан своего сына и обнаружила десятки писем от мужа Надин о том, что он жив и что он вскоре вернется домой. Все они дошли уже после того, как между Аракелом и Надин возникла связь, и почтальон решил их просто спрятать. Никто не знал почему. Мой дед говорил, что он наверное так же надеялся на реальную смерть мужа Надин, как мой дед надеялся на смерть солдата, ружье которого он хотел забрать.

Но за что я люблю старый Горис, так это за его старые и устоявшиеся традиции. Вернувшемуся мужу Надин никто не рассказал о связи его супруги с покончившим с жизнью Аракелом. Он потом о ней узнал, конечно, но остался жить со своей женой, которая родила ему 3 сыновей.

 

epistolane: (Default)
 После армии Артур уверовал в то, что будущее его связано с предпринимательством. Но он знал, что для того, чтобы выжить в условиях монополизации торговли и бизнеса в Армении, ему надо прийти в Ереван с каким-нибудь оригинальным товаром. То, что он был из Гориса, ничего не значило: рынок тутовой водки был занят выходцами из деревни Караундж, а поставки горисской фасоли курировал один серьезный генерал. Он было подумал начать поставлять в Ереван тапочки из завода в деревне Шинуайр, но, увидев тапочки, которые производили в деревне, решил, что дело это – исключительно бесперспективное.

Но в один из дней, проходя по одному из ереванских рынков, он столкнулся с весьма занимательной вещью. У одного продавца стояла огромная очередь за яйцами. Подойдя ближе, Артур увидел, что в ведре у мужика не просто яйца, а яйца в помете и стоят они в 2 раза дороже, чем те, что продавали в магазине.

- А почему они так дорого стоят? Неужели из-за помета? – наивно спросил Артур.
- Нет, дурак, они деревенские, а не фабричные, только поэтому, - ответил старик-покупатель.

Почти в тот же миг Артур решил начать продавать деревенские яйца.

Однако, поехав в деревню, он увидел, что в ней самой яйца стоят незначительно дешевле, чем на ереванском рынке. Артур долго думал, думал, думал и в конце концов решил, что фабричные яйца по вкусу ничем не уступают яйцам, которые несут деревенские куры. Через неделю Артур арендовал домик в одном из отдаленных районов Еревана и пошел на птицефабрику. Там он договорился, что в день будет у них брать 500 яиц без фабричной печати и ведро помета «для агрономических целей».

Read more... )
epistolane: (Default)
 В деревне Тех я был всего два раза: на похоронах древней родственницы, о которой я не имел ни малейшего представления и на странных проводах в армию другого неизвестного мне дальнего родственника. Проводы были странными: мой дальний родственник Артур ужасно боялся армейской службы и на проводах жутко плакал. И это при живом отце и братьях, которые прошли всю карабахскую войну. Но судьба Артура в армии и после нее сложилась удивительно интересным образом.

История 1. Героизм
Read more... )
epistolane: (Default)

Дед дяди Арама был священником из Карабаха, и семейная симпатия к религии переместилась из Карабаха в Горис вместе с семьей.

Когда дяде Араму исполнилось 10 лет, его родители привели священника из далекой деревни, чтобы крестить Арама. Но мальчик Арам, выросший в атеистической деревне Тех атеистического Гориса, уже успел вдохнуть воздух свободы и нравственной раскрепощенности. Ему и жителям деревни идея с крестинами не нравилась. Когда взрослые ребята сказали Араму, что после церемонии в церкви ему отрежут часть детородного органа, Араму и вовсе идея с крестинами стала казаться омерзительной. Но воля родителей для Арама была почти законом.

Он молча встал перед священником и выслушал весь текст. Потом священник сказал:
- Поцелуй крест!

 

Арам поцеловал. Потом священник сказал:

- Поцелуй руку, которая тебя крестила.

Арам подумал, что после этого и наступит момент с отрезанием части детородного органа.

- Нет!
- Сын мой, поцелуй руку, так положено!

- Нет!

- Я говорю тебе – поцелуй!

- Нет, она у тебя грязная.

- Слушай, дурак, я тебе говорю поцелуй и все закончится.

- Еще этого не хватало.

Read more... )

epistolane: (Default)

Между деревнями Тех и Корнидзор в 17 км. от Гориса есть небольшой пруд – мутный и полный ядовитых змей. Рядом с прудом находятся развалины старого и когда-то богатого строения. Там же растут несколько огромных ореховых деревьев, половина веток которых давно уже иссохли.

С этим место связана одна из горисских легенд, о котором мало кто, кроме старожилов, вспомнит.

Каравансарай Сулеймана

 

Read more... )
epistolane: (Default)

Осман Султан

В Горисе мало кто имел представление об истории человека по имени Султан. Мой дед был одним из редких людей, которые историю эту знали во всех деталях.
Где-то в 1917-м году во время войны армянскому генералу Андранику сдался в плен молодой турок. Он сам пришел в лагерь генерала, упал на колени перед Андраником и сказал:
- Паша, я попал на войну поневоле. Я боюсь смерти и боюсь убивать. Страх мой настолько силен, что я живу в аду. Убей меня сейчас, чтоб я не ждал смерти и не думал о горе моей матери.
Андраник, которого в любви к туркам обвинить было нельзя, сказал ему:
- Может, твоя судьба заключается в том, чтобы умереть от страха, а не от меча или пули. Так что смерти я тебе не дам. Будешь со мной ждать ее!

Молодой турок, которого армяне назвали Султаном, стал обслуживать Андраника: готовил ему еду, теплую воду, смотрел за его конем.

Когда Андраник уехал из Армении, Султан со многими бойцами его отряда осел в деревне Агуды Сисианского района. Говорят, к этому времени он уже блестяще говорил по-армянски и никто о его корнях не вспоминал, но иногда не при нем его называли османом Султаном, что невольно напоминало о его корнях. Через пару лет Султан женился на армянке и переехал жить в Горис. Решение было принято после того, как в Горисе большевики расстреляли местного мясника, обвиненного в том, что в годы дашнакского правления он за мясо у местного градоначальника денег не брал, что свидетельствовало о его симпатиях к бывшей правящей партии. Слова мясника «Да попроси я у него денег, он мне голову бы снес» на решение новой правящей партии не повлияли.

Осман Султан на почти полвека стал новым мясником горисского рынка.

Жизнь в Горисе
Султан сразу стал одним из символов города из-за того, что оказался прирожденным зазывалой. Он поднимался на стул рядом с лавкой на рынке и кричал:

- Сегодня у меня мясо теленка из Яйджы. Теленок был здоровым и крепким: мясо на хашламу, толму и шашлык. Куры сисианские – желтые! А те, кому не нравится телячий шашлык, могут взять свежую свинину их Еришена. Приходите и никогда Султана не забудете!!!

Султан был уравновешенным и добрым человеком. Только однажды у него нервы сдали. Как-то из какой-то деревни к нему пожаловала старуха с сыном. Она подошла к нему и сказала:
- У тебя есть кялла (голова коровы)?
- Да, - ответил Султан, но сразу же насторожился, так как знал, что в близлежащих районах никто кяллу не кушал.

Он вытащил из-под лавки голову коровы и положил на стол. Увидев ее, женщина начала орать в припадке:
- Ааааа, ваааай Господи, вааааай, это наш Тарик, наш Тарик, ты убил его, подлый человек, украл и убил.

Султан удивился, так как он только утром купил корову, опознанную как Тарик в соседней деревне у знакомого крестьянина и она украденной никак не могла быть.
- Сестра, успокойся, это не твоя корова, не твоя!

Женщина продолжала орать. Весь рынок собрался вокруг лавки Султана, подбежал милиционер. Он утащил женщину в сторону и попытался выяснить суть дела. В это самое время к удивленному Султану подошел сын старухи и сказал:
- 20 кг.
- Что 20 кг.?
- Дай 20 кг. мяса и мы уйдем.

Услышав это, Султан осознал, что имеет дело с жуликами. Он  неожиданно вышел из себя, со всей силы ударил сына старухи, повалил его на землю, сел на него, и пока люди решили оттащить его, он успел отрезать половину уха парню. Султана арестовали и потащили в милицию. Там ему объяснили, что он совершил тяжелое преступление и что за это ему надо ответить перед законом. Сама старуха наотрез отказалась признать за собой жульничество и потребовала суда над Султаном. Однако на следующее утро она с сыном исчезла, а рынок, видевший преступление Султана, единодушно заявил, что никакого преступления он не видел. Тут еще оказалось, что в милиции забыли проверить документы старухи с сыном, а за преступление в отношении гражданина без имени и фамилии судить нельзя.

Позже Султан объяснил свой поступок так:
- Когда старуха закричала, я вдруг представил себе, что у нее на самом деле украли корову – единственного кормильца в это трудное время. Потом я представил, сколько она плакала и сколько плакала бы моя мать, случись с ней такое, и мне стало так страшно, что я готов был умереть, чтоб не видеть это. А тут оказалось, что это подлые люди. Его кровь была искуплением за мой страх и за слезы моей матери!

Журналист и Султан

Read more... )
epistolane: (Default)

Жизнь
Николай Гумаков к лету 1941-ого года с отличием окончил математический факультет Казанского университета и был призван на войну. На ней он проявил себя геройски, получил несколько медалей, но в сентябре 1945-ого был арестован и сослан в колонию-поселение под Свердловском. Говорят, что причиной ареста послужило письмо с войны, которое Николай отправил матери. Оно заканчивалось: «Как приеду домой, Серегина убью». Серегин оказался секретарем одного из татарстанских райкомов партии, и, по всей вероятности, намерение Николая не понравилось людям, которые прочитали письмо до того, как оно попало к конечному адресату.

В ссылке Николай познакомился с Арусяк Драстаматовной Тавенцян. Она с 1940-ого года отбывала ссылку с мамой и сестрой. Отца Арусяк, названного в свое время в честь дашнакского лидера Драстамата Канаяна, расстреляли сразу после ареста по вытекающим из имени причинам. В поселении Арусяк и Николай поженились и в 1954-м переехали в Горис, так как Гумаков в ссылке и после нее не отказался от навязчивой идеи убить секретаря райкома Серегина.

Работа
Всю свою жизнь товарищ Гумаков работал учителем. Он был талантливым человеком, каким-то чудесным образом прививающим детям любовь к математике. Сам он говорил, что филиал Политехнического университета в Горисе открыли именно из-за него: «Столько моих учеников ездило в Ереван поступать, что в Ереване решили открыть для моих учеников филиал тут, чтобы они остались учиться и гнить в этом чудном городке!» 

Товарищ Гумаков первые десять лет учил на русском, а потом на горисском диалекте армянского. Был единственным в Горисе, который учил не на литературном армянском. В качестве оправдания он приводил непонятный мне, но понятный его современникам довод:
- Я же русский, мне можно!

Друг
У Николая и Арусяк было трое детей – двое мальчиков и девочка. Мальчики пошли в мать: традиционные для жителей Гориса карие волосы и глаза, светлая кожа и грузинский нос, а дочь Анастасия – в отца. Она была стройна, красива, имела (да и сейчас имеет) светлые волосы и безумно красивые голубые глаза.
- Не пропадать же добру в этом чудном городке, - как-то сказал товарищ Гумаков и отправил дочь учится в Ереван. Анастасия с отличными оценками поступила в Политехнический институт, но через месяц позвонила в Горис и зарыдала в трубку:
- В институте хулиганы ко мне пристают. Я здесь не хочу учиться...

На следующий день товарищ Гумаков позвонил в Ленинакан некоему Левику и поехал к дочке в Ереван. Вместе с Левиком, от имени и для которого Николай писал письма с войны ленинаканской русской девушке Наташе, в которую Левик был влюблен, товарищ Гумаков явился в туалет Политехнического, где мирно курили обидчики дочки.
- Меня зовут Николай Гумаков!
- Откуда ты, дядя?
- Из Казани, вообще-то.
- А я думал, что из кастрюли, - как ему казалось удачно обыграв «казан» и «Казань» пошутил один.

Услышав это, Левик из Ленинакана сказал:
- Колья, открой окно, тут плохо пахнет!

Ребята подумали, что Левик так их оскорбляет: мол от них плохо пахнет. Но хулиганы  ошиблись, заподозрив в Левике тонкий юмор. Как только товарищ Гумаков открыл окно, Левик двумя руками поднял «а я думал, что из кастрюли» и выбросил со второго этажа. Тотчас же Левик повернулся к остальным и сказал приблизительно следующее (воспроизвожу не дословно):
- Скажите, что он сидел на подоконнике и случайно упал, а то пущу по свету.

В конце дня Гумаков спросил своего друга:
- А ты откуда знал, что он не на смерть разобьется?
- Опыт, - коротко ответил Левик.
- Слушай, а кем ты сейчас работаешь?
- Я волен, как птица!

Увлечение

Read more... )
epistolane: (Default)

Жители Гориса всегда отличались национальной скромностью и региональным высокомерием. Мучившие армянскую интеллигенцию и простой люд вопросы, такие как идеология, единение, присоединение и рассоединение, борьба и миссия, жителей Гориса не мучили совсем. Житель Гориса любил Горис, себя в Горисе, Горис в себе и себя везде. Чужих в Горисе житель Гориса принимал с распростертыми объятиями и под вечер говорил: «Скоро стемнеет, тебе пора домой». Скажу прямо – ныне мало что изменилось.

И может быть из-за такого гостеприимства Горисский район был и остается моноэтничным, в отличие от районов, где люди думали о прекрасном: об объединении и разъединении, о миссии и чистоте расы.

За весь 20-й век в Горисе жили 3 инородца: бакинец Рауф, бывший житель Казани товарищ Гумаков и осман Султан. У всех троих было непростая судьба.

История первая: Рауф и его корни.

Прямо рядом со зданием горисского горсовета жила женщина по имени Анжела. У нее когда-то был муж, но в 1944-м во время войны где-то в Польше он погиб. Осталась Анжела жить с маленькой дочкой по имени Нунэ. Жила она очень бедно, как и все в те трудные времена, и когда Нунэ исполнилось 17 лет, Анжела отправила ее к своему брату в Баку поступать в университет. Нунэ поступила, жила у дяди и на последнем курсе влюбилась в «коренного бакинца» по имени Рауф. Любовь оказалась взаимной, крепкой и страстной, но непонятной для дяди Нунэ. Он обещал убить Рауфа, потом Нунэ, а потом и себя: «Что я за человек, если не смог уберечь единственную дочь своей единственной сестры от ошибки. Я не имею права жить. Нет, не уговаривайте меня: я наложу на себя руки. Но сначала я убью этих двух, чтоб сестра моя не мучалась от позора».

Сама Анжела мучиться от позора не думала и позвала молодых жить в Горис. Молодые собрались и приехали, а соседи, как это бывало в Горисе в самые судьбоносные моменты в жизни города, которые наставали  раз 100 в течение одного года, собрались на спонтанный митинг рядом с развалинами, бывшими лет 500 назад, когда жители Гориса пока еще верили в Бога, церковью:

- Говорят, что нормальный парень... Правда так и не понял, он турок или нет. Мне сказал, что он бакинец. Я одобрительно кивнул, но это ничего не значит. Кто такие вообще эти бакинцы?
- Да он по-армянски не говорит...

Старик по имени Варик, который работал сторожем в горсовете, сказал:
- Я знал одного Рауфа: его посадили за убийство в 1920-м. Увижу и скажу, он это или не он.
- Да ему и 30 нет, - возразил кто-то, кто хотел вернуть обсуждение в рациональное русло.
- Тогда может это его внук? – подумал вслух старик.

Заведующая детским садиком сказала:
- Я против того, чтоб они тут жили. И не только я, но и все работники и дети нашего детского сада. Письменное заявление по этому вопросу будет завтра.

Старик снова встрял:
- А, я еще и другого Рауфа знал. Он убил одного человека в 1922-м, потом двух милиционеров и сбежал в Индию.
- Папа, ну перестань. Ты всю жизнь жил тут и не выезжал, так что никаких Рауфов ты знать не можешь.
- Тьфу на тебя, неблагодарная, зря я тебя породил!!!

 

Read more... )

 


epistolane: (Default)

Когда-то моя двоюродная сестра, которая училась на филологическом факультете, написала курсовую работу по теме разных проклятий, распространенных в армянских деревнях, а также их этимологии. С этой целью она отправилась на неделю в нашу родную деревню Х. горисского района, где наш род жил с начала XIX-ого века до 1951-ого года.

Поездка эта оказалась полезной, но сложной. Во-первых оказалась, что "чистых" проклятий в деревне только две:
1. "Тейран ингес". Это самое жуткое, что могло произносится в адрес неугодного человека. Сами местные жители значение выражения не знали, а оно простое и восходит ко временам не самого приятного персидского владычества. Переводится как "чтоб ты попал в Тегеран". То есть: чтоб ты попал в неволю, в которой мог быть убит, кастрирован, порабощен и т.д.
2. "Хорхоринес". Буквально переводится как "чтоб ты стал глубого-глубоко" и означает "чтоб ты сдох"!

Все остальные проклятия в деревне оказались "матерными". В них, как правило, присутствовал яркий образ полового органа осла. Последний для равнинной деревни, живущей за счет обработки полей и садов, был ключевым животным из-за своей особой транспортировочной роли. В отличие от лошадей и коров, которых не особо держали. Уж простите за написание самого традиционного матерного проклятия, но все же должен привести хоть какой-нибудь пример для лучшего представления написанного.

ПРИМЕР:
"Верд ишин хере". Данное бестактное и грубое проклятие имеет довольно вульгарный смысл: чтоб ты переспал с ослом. Точнее, чтоб осел переспал с тобой. Ну звучит не очень красиво, спорить не буду, но и поделать ничего не могу.

Основная методологическая проблема, с которой столкнулась моя сестра, была следующей: можно ли считать такого рода систематизированный мат частью категории "проклятия". В конце концов она решила, что да, так как все эти матерные выражения, в отличие от традиционного мата, уходящего своими корнями к вполне реальным действиям, имевшим место между людьми в самые разные эпохи развития цивилизации, были оторваны от реальной жизни и, скорее всего, могли иметь доисторические и мифологические корни, когда возможно были случаи насильственного сношения осла с человеком.

В пользу мифологичности сельских зооцентристских проклятий говорило единственное матерное обращение к неугодному человеку без использования образа осла, с использованием образа коровы. До того, как процитировать эту ругань-проклятие, я скажу, что оно использовалось для характеристики мужчин не очень умных, но в меру красивых и ухоженных, которые отличались женственностью в характере. Звучало это оскорбление "кови клир" (я предупреждал, что в тексте будет не только научная терминология), что переводится как "член коровы". Мою сестру заинтриговало то, что корова женского рода и у нее мужского полового органа быть не может. С разъясняющим вопросам она обратилась к нашей старой родственнице, которая в годы Великой отечественной войны была медсестрой на фронте и видела всю Восточную Европу. И наша родстенница моей сестре ответила:
- Раньше бывали коровы, у которых попадались в том числе и мужские половые органы.

Read more... )

Page generated Sep. 25th, 2017 11:45 am
Powered by Dreamwidth Studios