epistolane: (Default)

Дед дяди Арама был священником из Карабаха, и семейная симпатия к религии переместилась из Карабаха в Горис вместе с семьей.

Когда дяде Араму исполнилось 10 лет, его родители привели священника из далекой деревни, чтобы крестить Арама. Но мальчик Арам, выросший в атеистической деревне Тех атеистического Гориса, уже успел вдохнуть воздух свободы и нравственной раскрепощенности. Ему и жителям деревни идея с крестинами не нравилась. Когда взрослые ребята сказали Араму, что после церемонии в церкви ему отрежут часть детородного органа, Араму и вовсе идея с крестинами стала казаться омерзительной. Но воля родителей для Арама была почти законом.

Он молча встал перед священником и выслушал весь текст. Потом священник сказал:
- Поцелуй крест!

 

Арам поцеловал. Потом священник сказал:

- Поцелуй руку, которая тебя крестила.

Арам подумал, что после этого и наступит момент с отрезанием части детородного органа.

- Нет!
- Сын мой, поцелуй руку, так положено!

- Нет!

- Я говорю тебе – поцелуй!

- Нет, она у тебя грязная.

- Слушай, дурак, я тебе говорю поцелуй и все закончится.

- Еще этого не хватало.

Read more... )

epistolane: (Default)

Между деревнями Тех и Корнидзор в 17 км. от Гориса есть небольшой пруд – мутный и полный ядовитых змей. Рядом с прудом находятся развалины старого и когда-то богатого строения. Там же растут несколько огромных ореховых деревьев, половина веток которых давно уже иссохли.

С этим место связана одна из горисских легенд, о котором мало кто, кроме старожилов, вспомнит.

Каравансарай Сулеймана

 

Read more... )
epistolane: (Default)

Осман Султан

В Горисе мало кто имел представление об истории человека по имени Султан. Мой дед был одним из редких людей, которые историю эту знали во всех деталях.
Где-то в 1917-м году во время войны армянскому генералу Андранику сдался в плен молодой турок. Он сам пришел в лагерь генерала, упал на колени перед Андраником и сказал:
- Паша, я попал на войну поневоле. Я боюсь смерти и боюсь убивать. Страх мой настолько силен, что я живу в аду. Убей меня сейчас, чтоб я не ждал смерти и не думал о горе моей матери.
Андраник, которого в любви к туркам обвинить было нельзя, сказал ему:
- Может, твоя судьба заключается в том, чтобы умереть от страха, а не от меча или пули. Так что смерти я тебе не дам. Будешь со мной ждать ее!

Молодой турок, которого армяне назвали Султаном, стал обслуживать Андраника: готовил ему еду, теплую воду, смотрел за его конем.

Когда Андраник уехал из Армении, Султан со многими бойцами его отряда осел в деревне Агуды Сисианского района. Говорят, к этому времени он уже блестяще говорил по-армянски и никто о его корнях не вспоминал, но иногда не при нем его называли османом Султаном, что невольно напоминало о его корнях. Через пару лет Султан женился на армянке и переехал жить в Горис. Решение было принято после того, как в Горисе большевики расстреляли местного мясника, обвиненного в том, что в годы дашнакского правления он за мясо у местного градоначальника денег не брал, что свидетельствовало о его симпатиях к бывшей правящей партии. Слова мясника «Да попроси я у него денег, он мне голову бы снес» на решение новой правящей партии не повлияли.

Осман Султан на почти полвека стал новым мясником горисского рынка.

Жизнь в Горисе
Султан сразу стал одним из символов города из-за того, что оказался прирожденным зазывалой. Он поднимался на стул рядом с лавкой на рынке и кричал:

- Сегодня у меня мясо теленка из Яйджы. Теленок был здоровым и крепким: мясо на хашламу, толму и шашлык. Куры сисианские – желтые! А те, кому не нравится телячий шашлык, могут взять свежую свинину их Еришена. Приходите и никогда Султана не забудете!!!

Султан был уравновешенным и добрым человеком. Только однажды у него нервы сдали. Как-то из какой-то деревни к нему пожаловала старуха с сыном. Она подошла к нему и сказала:
- У тебя есть кялла (голова коровы)?
- Да, - ответил Султан, но сразу же насторожился, так как знал, что в близлежащих районах никто кяллу не кушал.

Он вытащил из-под лавки голову коровы и положил на стол. Увидев ее, женщина начала орать в припадке:
- Ааааа, ваааай Господи, вааааай, это наш Тарик, наш Тарик, ты убил его, подлый человек, украл и убил.

Султан удивился, так как он только утром купил корову, опознанную как Тарик в соседней деревне у знакомого крестьянина и она украденной никак не могла быть.
- Сестра, успокойся, это не твоя корова, не твоя!

Женщина продолжала орать. Весь рынок собрался вокруг лавки Султана, подбежал милиционер. Он утащил женщину в сторону и попытался выяснить суть дела. В это самое время к удивленному Султану подошел сын старухи и сказал:
- 20 кг.
- Что 20 кг.?
- Дай 20 кг. мяса и мы уйдем.

Услышав это, Султан осознал, что имеет дело с жуликами. Он  неожиданно вышел из себя, со всей силы ударил сына старухи, повалил его на землю, сел на него, и пока люди решили оттащить его, он успел отрезать половину уха парню. Султана арестовали и потащили в милицию. Там ему объяснили, что он совершил тяжелое преступление и что за это ему надо ответить перед законом. Сама старуха наотрез отказалась признать за собой жульничество и потребовала суда над Султаном. Однако на следующее утро она с сыном исчезла, а рынок, видевший преступление Султана, единодушно заявил, что никакого преступления он не видел. Тут еще оказалось, что в милиции забыли проверить документы старухи с сыном, а за преступление в отношении гражданина без имени и фамилии судить нельзя.

Позже Султан объяснил свой поступок так:
- Когда старуха закричала, я вдруг представил себе, что у нее на самом деле украли корову – единственного кормильца в это трудное время. Потом я представил, сколько она плакала и сколько плакала бы моя мать, случись с ней такое, и мне стало так страшно, что я готов был умереть, чтоб не видеть это. А тут оказалось, что это подлые люди. Его кровь была искуплением за мой страх и за слезы моей матери!

Журналист и Султан

Read more... )
epistolane: (Default)

Жизнь
Николай Гумаков к лету 1941-ого года с отличием окончил математический факультет Казанского университета и был призван на войну. На ней он проявил себя геройски, получил несколько медалей, но в сентябре 1945-ого был арестован и сослан в колонию-поселение под Свердловском. Говорят, что причиной ареста послужило письмо с войны, которое Николай отправил матери. Оно заканчивалось: «Как приеду домой, Серегина убью». Серегин оказался секретарем одного из татарстанских райкомов партии, и, по всей вероятности, намерение Николая не понравилось людям, которые прочитали письмо до того, как оно попало к конечному адресату.

В ссылке Николай познакомился с Арусяк Драстаматовной Тавенцян. Она с 1940-ого года отбывала ссылку с мамой и сестрой. Отца Арусяк, названного в свое время в честь дашнакского лидера Драстамата Канаяна, расстреляли сразу после ареста по вытекающим из имени причинам. В поселении Арусяк и Николай поженились и в 1954-м переехали в Горис, так как Гумаков в ссылке и после нее не отказался от навязчивой идеи убить секретаря райкома Серегина.

Работа
Всю свою жизнь товарищ Гумаков работал учителем. Он был талантливым человеком, каким-то чудесным образом прививающим детям любовь к математике. Сам он говорил, что филиал Политехнического университета в Горисе открыли именно из-за него: «Столько моих учеников ездило в Ереван поступать, что в Ереване решили открыть для моих учеников филиал тут, чтобы они остались учиться и гнить в этом чудном городке!» 

Товарищ Гумаков первые десять лет учил на русском, а потом на горисском диалекте армянского. Был единственным в Горисе, который учил не на литературном армянском. В качестве оправдания он приводил непонятный мне, но понятный его современникам довод:
- Я же русский, мне можно!

Друг
У Николая и Арусяк было трое детей – двое мальчиков и девочка. Мальчики пошли в мать: традиционные для жителей Гориса карие волосы и глаза, светлая кожа и грузинский нос, а дочь Анастасия – в отца. Она была стройна, красива, имела (да и сейчас имеет) светлые волосы и безумно красивые голубые глаза.
- Не пропадать же добру в этом чудном городке, - как-то сказал товарищ Гумаков и отправил дочь учится в Ереван. Анастасия с отличными оценками поступила в Политехнический институт, но через месяц позвонила в Горис и зарыдала в трубку:
- В институте хулиганы ко мне пристают. Я здесь не хочу учиться...

На следующий день товарищ Гумаков позвонил в Ленинакан некоему Левику и поехал к дочке в Ереван. Вместе с Левиком, от имени и для которого Николай писал письма с войны ленинаканской русской девушке Наташе, в которую Левик был влюблен, товарищ Гумаков явился в туалет Политехнического, где мирно курили обидчики дочки.
- Меня зовут Николай Гумаков!
- Откуда ты, дядя?
- Из Казани, вообще-то.
- А я думал, что из кастрюли, - как ему казалось удачно обыграв «казан» и «Казань» пошутил один.

Услышав это, Левик из Ленинакана сказал:
- Колья, открой окно, тут плохо пахнет!

Ребята подумали, что Левик так их оскорбляет: мол от них плохо пахнет. Но хулиганы  ошиблись, заподозрив в Левике тонкий юмор. Как только товарищ Гумаков открыл окно, Левик двумя руками поднял «а я думал, что из кастрюли» и выбросил со второго этажа. Тотчас же Левик повернулся к остальным и сказал приблизительно следующее (воспроизвожу не дословно):
- Скажите, что он сидел на подоконнике и случайно упал, а то пущу по свету.

В конце дня Гумаков спросил своего друга:
- А ты откуда знал, что он не на смерть разобьется?
- Опыт, - коротко ответил Левик.
- Слушай, а кем ты сейчас работаешь?
- Я волен, как птица!

Увлечение

Read more... )
epistolane: (Default)

Жители Гориса всегда отличались национальной скромностью и региональным высокомерием. Мучившие армянскую интеллигенцию и простой люд вопросы, такие как идеология, единение, присоединение и рассоединение, борьба и миссия, жителей Гориса не мучили совсем. Житель Гориса любил Горис, себя в Горисе, Горис в себе и себя везде. Чужих в Горисе житель Гориса принимал с распростертыми объятиями и под вечер говорил: «Скоро стемнеет, тебе пора домой». Скажу прямо – ныне мало что изменилось.

И может быть из-за такого гостеприимства Горисский район был и остается моноэтничным, в отличие от районов, где люди думали о прекрасном: об объединении и разъединении, о миссии и чистоте расы.

За весь 20-й век в Горисе жили 3 инородца: бакинец Рауф, бывший житель Казани товарищ Гумаков и осман Султан. У всех троих было непростая судьба.

История первая: Рауф и его корни.

Прямо рядом со зданием горисского горсовета жила женщина по имени Анжела. У нее когда-то был муж, но в 1944-м во время войны где-то в Польше он погиб. Осталась Анжела жить с маленькой дочкой по имени Нунэ. Жила она очень бедно, как и все в те трудные времена, и когда Нунэ исполнилось 17 лет, Анжела отправила ее к своему брату в Баку поступать в университет. Нунэ поступила, жила у дяди и на последнем курсе влюбилась в «коренного бакинца» по имени Рауф. Любовь оказалась взаимной, крепкой и страстной, но непонятной для дяди Нунэ. Он обещал убить Рауфа, потом Нунэ, а потом и себя: «Что я за человек, если не смог уберечь единственную дочь своей единственной сестры от ошибки. Я не имею права жить. Нет, не уговаривайте меня: я наложу на себя руки. Но сначала я убью этих двух, чтоб сестра моя не мучалась от позора».

Сама Анжела мучиться от позора не думала и позвала молодых жить в Горис. Молодые собрались и приехали, а соседи, как это бывало в Горисе в самые судьбоносные моменты в жизни города, которые наставали  раз 100 в течение одного года, собрались на спонтанный митинг рядом с развалинами, бывшими лет 500 назад, когда жители Гориса пока еще верили в Бога, церковью:

- Говорят, что нормальный парень... Правда так и не понял, он турок или нет. Мне сказал, что он бакинец. Я одобрительно кивнул, но это ничего не значит. Кто такие вообще эти бакинцы?
- Да он по-армянски не говорит...

Старик по имени Варик, который работал сторожем в горсовете, сказал:
- Я знал одного Рауфа: его посадили за убийство в 1920-м. Увижу и скажу, он это или не он.
- Да ему и 30 нет, - возразил кто-то, кто хотел вернуть обсуждение в рациональное русло.
- Тогда может это его внук? – подумал вслух старик.

Заведующая детским садиком сказала:
- Я против того, чтоб они тут жили. И не только я, но и все работники и дети нашего детского сада. Письменное заявление по этому вопросу будет завтра.

Старик снова встрял:
- А, я еще и другого Рауфа знал. Он убил одного человека в 1922-м, потом двух милиционеров и сбежал в Индию.
- Папа, ну перестань. Ты всю жизнь жил тут и не выезжал, так что никаких Рауфов ты знать не можешь.
- Тьфу на тебя, неблагодарная, зря я тебя породил!!!

 

Read more... )

 


epistolane: (Default)

Деревня Арзни в конце 80-х и в начале 90-х из моноэтничной ассирийской превратилась в армяно-ассирийскую.

Ассирийские и вновь прибывшие армянские дети, точно так как их родители, друг друга невзлюбили. Так уж сложилось, но меня принимали и те, и другие. Ассирийцы меня считали своим, так как наша семья жила в деревне до притока армян, а армяне меня считали своим, так как считали меня армянином. Все просто и довольно примитивно, но от этой простоты и примитивности мне жилось легко.

Среди вновь прибывших был мальчик по имени Авик, которого не любили ни армяне, ни ассирийцы. Семья Авика была достаточно неприятной. Я их семью тоже не любил, в особенности после того, как мать Авика как-то сказала моей маме: «У тебя хороший мальчик. Через десять лет я свою дочь за него выдам». Сестра Авика была недурна собой, но меня жутко пугало ее трудолюбие: она весь день либо доила коров, либо стирала трусы своих четырех братьев. Оба дела она делала сидя на табуретке перед входом в их дом. Я, кажись, ее ни разу стоящей не видел.  Мне было страшно за свое будущее.

Но вернемся к Авику, которого не любили и постоянно били то за кражу, то за мат, то за издевку над ассирийским языком. Били слабо, но регулярно.

Но в один из дней в жизни Авика произошли изменения.

 

Read more... )

 


epistolane: (Default)

Мой парикмахер Вардан не просто сирийский армянин. Вардан – беспартийный католик. Он, по его словам, один из редких сирийских армян, которые не поддерживают ни одну из трех традиционных армянских партий. Он утверждает, что жить ему так намного легче «не только в Армении, но и во всех уголках планеты»... хотя кроме Армении и Сирии он всего лишь 2 раза был в Ливане и разок – в Иордании. Правда в последнем он задержался на целый год.

 

Однако Вардан оригинален не только в политическом отношении. У него особенный взгляд на религию. Как-то он мне сказал, что ему не нравится, как православные армяне, армяне-католики и армяне-протестанты друг с другом не ладят в Сирии.

- Если бы мы не ссорились, мы бы стали сильнейшим народом и в Сирии, и в Ливане,  и на Ближнем Востоке. Какая разница, кто в какую церковь ходит в конце концов?

 

После таких редких для ближневосточного армянина толерантных слов я решил сделать Вардана предметом политического почитания. Ну чем он не подходит: ближневосточный армянин, переехавший в Армению; беспартийный; сам католик, но никак не против всех остальных; в Сирию возвращаться не собирается, хочет жить и быть похороненным только в пределах своей исторической родины.

 

Правда, у Вардана есть и минусы. Например, вульгарную управляющую парикмахерской, которая уже целый год рассказывает только о том, как они с мужем мечтают открыть птицефабрику и кормить своих будущих птиц каким-то особенным и только им известным пакистанским химикатом, от которого у них зад будет расти в два раза быстрее и станет в три раза жирнее, Вардан дальновидно называет «добрая мадам». Может, в благодарность за то, что она этого химиката ему в кофе не подсыпает, но все равно неприятно.

 

Кстати, Вардан недавно признался, что «страшно обманул нашу управляющую». Оказалось, что у нее дома завелась моль. Причем завелась она основательно. И вот управляющая приходит к Вардану и говорит:

- Вардан, мне сказали, что в Сирии растет дерево-вонючка, от запаха которого вся моль умирает. Позвони своим родственникам и скажи, чтоб отправили ближайшим же рейсом.

Вардан мог бы позвонить родственникам, если бы сам не был бы из Сирии и не знал бы, что в этой стране никакого дерева-вонючки нет. Но ему было страшно и «грустно отказать хозяйке». И вот вышел после работы, дошел до ближайшего орехового дерева, отрезал несколько веток, принес их домой, обсыпал солью, замочил и спустил в подвал. Через неделю, точно в тот день, когда самолет из Дамаска должен был приземлиться в Ереване, он спустился в подвал и взял ветки:

- Ты не представляешь, мой друг, как они воняли. Мне даже пришлось немного дезодорчиком их обработать. Но ты бы видел, как она обрадовалась. Кстати, ты не поверишь, но от этого запаха эти летучие твари все вымерли! Жаль, что хозяйку пару дней тошнило.

  

Read more... )
epistolane: (Default)

Когда-то моя двоюродная сестра, которая училась на филологическом факультете, написала курсовую работу по теме разных проклятий, распространенных в армянских деревнях, а также их этимологии. С этой целью она отправилась на неделю в нашу родную деревню Х. горисского района, где наш род жил с начала XIX-ого века до 1951-ого года.

Поездка эта оказалась полезной, но сложной. Во-первых оказалась, что "чистых" проклятий в деревне только две:
1. "Тейран ингес". Это самое жуткое, что могло произносится в адрес неугодного человека. Сами местные жители значение выражения не знали, а оно простое и восходит ко временам не самого приятного персидского владычества. Переводится как "чтоб ты попал в Тегеран". То есть: чтоб ты попал в неволю, в которой мог быть убит, кастрирован, порабощен и т.д.
2. "Хорхоринес". Буквально переводится как "чтоб ты стал глубого-глубоко" и означает "чтоб ты сдох"!

Все остальные проклятия в деревне оказались "матерными". В них, как правило, присутствовал яркий образ полового органа осла. Последний для равнинной деревни, живущей за счет обработки полей и садов, был ключевым животным из-за своей особой транспортировочной роли. В отличие от лошадей и коров, которых не особо держали. Уж простите за написание самого традиционного матерного проклятия, но все же должен привести хоть какой-нибудь пример для лучшего представления написанного.

ПРИМЕР:
"Верд ишин хере". Данное бестактное и грубое проклятие имеет довольно вульгарный смысл: чтоб ты переспал с ослом. Точнее, чтоб осел переспал с тобой. Ну звучит не очень красиво, спорить не буду, но и поделать ничего не могу.

Основная методологическая проблема, с которой столкнулась моя сестра, была следующей: можно ли считать такого рода систематизированный мат частью категории "проклятия". В конце концов она решила, что да, так как все эти матерные выражения, в отличие от традиционного мата, уходящего своими корнями к вполне реальным действиям, имевшим место между людьми в самые разные эпохи развития цивилизации, были оторваны от реальной жизни и, скорее всего, могли иметь доисторические и мифологические корни, когда возможно были случаи насильственного сношения осла с человеком.

В пользу мифологичности сельских зооцентристских проклятий говорило единственное матерное обращение к неугодному человеку без использования образа осла, с использованием образа коровы. До того, как процитировать эту ругань-проклятие, я скажу, что оно использовалось для характеристики мужчин не очень умных, но в меру красивых и ухоженных, которые отличались женственностью в характере. Звучало это оскорбление "кови клир" (я предупреждал, что в тексте будет не только научная терминология), что переводится как "член коровы". Мою сестру заинтриговало то, что корова женского рода и у нее мужского полового органа быть не может. С разъясняющим вопросам она обратилась к нашей старой родственнице, которая в годы Великой отечественной войны была медсестрой на фронте и видела всю Восточную Европу. И наша родстенница моей сестре ответила:
- Раньше бывали коровы, у которых попадались в том числе и мужские половые органы.

Read more... )

epistolane: (Default)

В одной из горисских деревень жил полуюродивый старичок. Его старость пришлась на период правления Иосифа Сталина, к которому старичок относился довольно положительно. Его положительное отношение к лидеру страны имело очень странное объяснение. Старичок утверждал, что Сталин - его односельчанин.

Он рассказывал:
- Помню как сейчас все то, что мне рассказывал отец про его семью. Отец Сталина, Виссарион Похпатян (Похпат по-армянски - Сталь) - наш дальний родственник - решил уехать из деревни на заработки. Оказался в Грузии и решил сменить фамилию на грузинскую, так как эти грузины к армянам плохо относятся. А потом когда родился сын Иосиф, он ему сказал: как будет возможность, возьми нашу прежнюю фамилию. Иосиф так и сделал, но взял русский вариант своей настоящей фамилии. Ведь странно было бы, если бы Россией правил человек с армянским именем.

К старичку несколько раз приезжал сотрудник известных органов из Гориса с требованиями перестать рассказывать всякую чужь.

- Это чужь? Да пошел ты. Как ты смеешь так со мной говорить? Хочешь, проверь. Напиши Иосифу письмо и спроси у него. А не хочешь и будешь ко мне приставать, я ему напишу с жалобу на тебя. Гляди у меня, он ведь должен знать меня и моего отца. Мы же дальные родственники!

Сотрудник известных органов письмо Сталину, конечно, не написал. И что самое удивительное, отстал от старичка. От греха подальше, как говорится. Мало ли что. Может этот бред имеет под собой какую-то основу.

А когда Сталин умер, старичок сел на ишака и направился в Горис. Зашел, как он сам рассказывал, в кабинет к сотруднику известных органов и сказал:
- Ну что, сука? Умер твой хозяин. Скоро и тебя гляди того!!!

Старичка арестовали, но через 3 месяца отпустили. А сотрудника известной спецслужбы уволили, и он переехал жить в другой город.

Такая вот история.


epistolane: (Default)
Научным руководителем моего отца был академик Ашот Ионнисян. Иониссян был и оставался крупным историком, несмотря на то, что в молодые годы успел поработать Первым секретарем КП Армении, а потом провел 20 лет в ссылке. Про этого человека мои неармянские друзья могут прочитать в "Путешестии в Армению" Осипа Мандельштама. Ашот Иониссян в своем фундаментальном многотомнике "Общестенно-политические течения Армении" выделил 4 идеологические течения в армянском обществе второй половины 19-ого века: либерально-демократическое, национально-консервативное, революционно-демократическое и клерикально-консервативное.

Историю, которую я изложу ниже, рассказал сам Ионнисян своим ученикам.
В один из дней дружеских бесед Ионнисяна с Мартиросом Сарьяном, художник предлогает Ионнисяну нарисовать его портрет. Историк и партийный деятель охотно соглашается.
Работа над портретом шла очень медленно и долго. Ионнисян все время отвлекался и мешал Сарьяну работать. И вот Сарьян, не выдержив, практические прокричал: "Ты можешь в конце концов хотя бы час сидеть прямо и не шевелить свою драгоценную голову!?".  Ионнисян ему ответил :"Мартирос Сергеевич, я не виноват. Я тебе не рассказывал, что я в детстве больно упал и шея моя искревилась. У меня больная шея".

На что Сарьян отвечает: "Эх, Ашот-Ашот. У тебя не шея больная, а голова. Разве может человек со здоровой головой в 3-миллинном народе выделить целых 4 общественно-политических течения".

Не знаю какую роль сыграла шутка Сарьяна в дальнейшей жизни Ионнисяна, но намного позже он попытался соединить национально-консервативное течение с клерикально-консервативным, сократив список до 3. Фактически, на каждый миллион по одному течению.

P.S. Ионнисян еще часто употреблял и практически восскресил из исторической памяти одно из моих любимых выражений, формулирующий недопустимость дилетантизма в жизни: "Ամեն էշ իրա ախոռում պետք ա զռռա", что переводится как "Каждый осел в своем хлеве должен реветь".
epistolane: (Default)

Мой парикмахер Вардан, как и все сирийские армяне, человек очень экономный.

Когда я начал у него стричься, ну может быть не прямо в тот же день, я заметил, что на бейдже его фотография немного отличается от его же облика: на ней Вардану намного меньше лет. Я подумал, что Вардан работает в данной парикмахерской уже лет 5 и поэтому, может быть, фотографию не менял и она 5-летней давности. Но недавно оказалось, что я ошибался и фотографии уже 15 лет, да и судьба у нее – непростая.

А выяснилось это так. Вардан недавно перешел на работу в соседнюю паритмахерскую, которую открыли около года назад. Кроме Вардана в ней работают 2 глупые девицы, женщина-менеджер, которая красит волосы в разные цвета и обожает народную армянскую музыку и совершенно незакомплексованная уборщица, которая в первый же день узрела во мне друга, с кем можно поговорить о жизни и ценах на продукты. Время от времени в парикмахерской появляется молодой ухажер одной из девиц и подряд всех приветствует: «Привет Кисо», «Привет Рузо», «Привет тёт Ануш» и, наконец, «привет джигяр», обращается он к своей любимой. Джигяр – девушка красивая, но имеет один недостаток: обращение «джигяр» ей очень и очень подходит. Даже трудно представить, как к ней можно по-другому обращаться. Хотя к красоте это не имеет никакого отношения.

Я отвлекаюсь, понимаю, но должен написать еще пару строк. Как-то в мою новую парикмахерскую вошла шикарно одетая женщина, которая оказалась хозяйкой этого заведения, посмотрела на пустой зал и сказала: «Ничего, тут скоро будет такое столпотворение, что вы будете принимать только постоянных клиентов. Вся элита будет сюда ходить». И сказала она это на фоне висящего на стене телевизора, который показывал концерт безумно популярного среди американских армян певца «Арменчика» и менеджера, у которой в тот период волосы носили красный оттенок, а широкие бедра были с невероятным трудом запихнуты в штаны размера “M”. Прошло с этого знаменательного дня 5 месяцев, а я остаюсь одним из редких клиентов данного заведения.

 Но вернемся к экономии. Так вот, Вардан перешел на работу на новое место и у него появился новый бейдж. А на бейдже этом та же фотография. Я не выдержал и спросил:

- Вардан, это та же фотография.

- Нет, о чем ты! Ту я выбросил, это просто из той же серии.

- То есть?!

Читать дальше )

epistolane: (Default)

Мой нынешний парикмахер – Вардан – является человеком исключительно оригинальным. Вардан оригинален, но самое важное то, что он оригинален разносторонне.

Во-первых, Вардан неразговорчив. Тут дело не в том, что у Вардана были проблемы со здоровьем, в результате чего он практически потерял дар речи и с трудом может говорить. Дело во внутренней интеллигентности моего парикмахера, который с теплотой и улыбкой отвечает на все твои вопросы и поддерживает беседу, сам разговор не завязывая.

Во-вторых, Вардан, наверное, редкий в Армении парикмахер, у которого есть двойное гражданство. Мой парикмахер родился, вырос и выучился своему ремеслу в городе Алеппо, что в Сирии.

epistolane: (Default)
Дядя Кявар был человек безрассудный, но молчаливый и строгий. Вы спросите, как в человеке могут сочетаться безрассудство и строгость, я отвечу – это возможно. Разве не безрассудно быть парикмахером и начинать свой рабочий день с хорошей рюмки водки? Разве не безрассудно стричь волосы с закрытыми глазами из-за того, что, видите ли, после хорошей рюмки водки тебе лень открывать глаза. Разве может рассудительным считаться парикмахер, который непонравившегося клиента может проводить словами «у меня сегодня и завтра все часы заняты», а потом закрыть парикмахерскую и заснуть на стоявшей в предбаннике кушетке.
 
Дядя Кявар всю жизнь произносил невероятно мало слов, но вместе с тем он невероятно много охал и цокал. Бывало, сидишь ты перед зеркалом, стрижет он тебя и через каждую вторую минуту охает. Казалось, что он думал о чем-то своем, напрягал брови, стараясь найти ответ на мучивший его вопрос, и, не находя, выдавливал из себя пьяного свое оханье-смирение.
 
Читать дальше )
epistolane: (Default)

С дядей Карленом я познакомился, когда мне было невероятно мало лет. Он был первым парикмахером, который начал меня стричь. Еще в ту пору, когда я в парикмахерскую не мог ходить один. Его звали «молочным Карленом» из-за того, что его парикмахерская находилась прямо рядом с ереванским молочным комбинатом и точно не из-за того, что у него был мягкий характер. Сам он себя называл потомственным ереванцев и говорил, что стричь правильно умеют только городские жители. Потом я понял, что он старался очернить славу своего конкурента, имя которого, наверное, никто из его посетителей не знал и которого звали просто Кйавар из-за того, что он был родом из армянского города Гавар и говорил с жутким акцентом.

 Карлен был предметом гордости детворы соседствующих с его парикмахерской зданий. Детвора ценила «потомственность» Карлена по-своему. Все знали, что Карлен ругается по-особенному и его мат не похож ни на какой другой. Наверное, это был старый ереванский мат, который помнило малое количество людей, в числе которых и мой первый парикмахер. Практически каждый день детвора собиралась вокруг парикмахерской и придумывала оригинальные способы выведения Карлена из себя. Зимой было это делать легко: забрасывали окна парикмахерской снежками. Летом же вынуждены были работать более ухищренно. Помню несколько случаем. Один раз зашел парень к Карлену и спросил: «Дядя Карлен, правда, что во время войны взрывом гранаты вам оторвало одно яйцо?». Еще: «Дядя Карлен, я у вас вчера потерял 100-рублевку, вы точно ничего не находили?». И еще: «Дядь Карлен, вас с утра искала уборщица из Молочного, просила вечером к ней зайти».  

epistolane: (Default)

"Такие люди как Стенли и Пржевальский стоят десятки университетов и сотни хороших книг". Такую мысль высказал после смерти Н.М. Пржевальского А.П.Чехов. Я с Чеховым согласен. Иногда некоторые люди и их характер дают больше, чем годы, проведенные в университете и прочитанные книги о нужных и ненужных вещах. 

В 1940-1950-е годы в Ереванском университете преподавал выдающийся человек и ученый, специалист по механике Ашот Маисеевич Г.. Знали Ашота Маисеевича не только благодаря его таланту и знаниям. Он был совершенно особенным человеком.

Родился Ашот Маисеевич в карабахской деревне, отлично учился и к 16 годам добился того, чтобы родители продали всю домашнюю скотину и дали ему денег на дорогу в Москву. Окончив Московский университет на отлично, Ашот Маисеевич по специальной стипендии уехал в Германию, где защитил сразу две докторские диссертации - по математике и механике. Вернулся он уже в Советскую Россию, в которой нашел себе работу в Москве, а потом и в Ереване. 

Ниже рассказ Ашота Маисеевича о том, как он приехал в деревню к родителям с двумя докторскими степенями и как он разочаровлся в Эйнштейне.

Имена

May. 12th, 2010 04:15 pm
epistolane: (Default)
Мой дядя Карл Гичунц в 17 лет стал Карленом Захаряном. В Ереване, куда он приехал поступать в Мединститут, ему сказали, что правильный армянский вариант немецкого Карла – Карлен. Он позвонил отцу и тот сказал: «если хочешь, меняй». Потом ему сказали, что можно и нужно поменять еще и фамилию, довольно странную для армянского слуха. Можно взять имя деда и сделать ее основой своей новой «нормальной» фамилии. Дядя позвонил своему отцу, и тот сказал: «меняй, ради Бога, главное, чтоб отчество не предложили поменять».

Так мой дядя Карл Гичунц – внук Захара Гичунца – стал Карленом Захаряном. А через 8 лет, когда ему – выпускнику Ленинградской военно-медицинской академии – открыли трудовую книжку в группировке советских войск в Венгрии, местный венгр записал его Карленом Закеровым.

С тех пор так и живет мой 76-летний дядя – с тремя именами. Когда он приезжает в Горис, а он приезжает очень редко, все говорят: приехал сын покойного Рубена Захаровича Гичунца – Карл. Когда у него просят документы, он достает паспорт на имя Карлена Захаряна с пропиской в многонациональном Новороссийске, где он живет в течение последних 30 лет своей жизни. А премии за отличную 40-летнюю службу в советской армии – он у нас полковник по медицинской части - ему в Союзе ветеранов Новороссийска выдают на имя Карлена Закерова.
 
А когда я из очереди, состоящей в основном из представителей молодого поколения стремительно (пугающее) быстро развивающейся КНР, смог прорваться в комнату 12 Управления общежитиями МГУ (я называл эту контору «Подземельем») для получения пропуска в общежитие, работница управления, скорее всего, автоматически написала мою фамилию раздельно и на целых трех строчках – Сару Хан Ян. Через минут 10, когда я представил пропуск дежурной 4-ого этажа Корпусе «Е» ГЗ МГУ тогда еще незнакомой и чужой женщине Любе, она прочитала мою фамилию, посмотрела на меня и с подозрением спросила: «А Вы из какой части Китая?».
- Из Армении, - озадаченный быстрым ростом китайского влияния, ответил я.

epistolane: (Default)

Она приехала продавать родительское гнездо. Квартиру в старом доме, где она прожила 20 лет своей жизни. И не продавала бы, если бы не было ощущения того, что закрытая квартира, заливаемая ежедневно верхним соседом и проникающими через гнилые окна дождями, приходит в упадок, уничтожая и смывая грязной водой память о детстве, о родителях и родном ереванском прошлом.

Она часто говорила, что чувствует себя чужой в большом городе, где люди говорят на родном для нее русском языке, но живут совершенно чужой для нее жизнью. Они не могли не уехать, так как жили впроголодь и не знали своего и своих детей будущего.

 

epistolane: (Default)

Армянская провинция Сюник и город Горис, в частности, отличались и пока еще отличаются особо пренебрежительным отношием к Богу и к церкви. Народ, проживающий тут, священников никогда не жаловал. Может все началось несколько сот лет назад с известных крестянских бунтов против Татевского монастыря, который умело поробащал труд крестян близлежащих деревень. Но все же.

В 1992-м году в г.Горисе начала функционировать первая церковь. Священника назначили не из местных, так как местных священников не было вовсе. Говорят, что в списках выпускников Духовной семинарии за последние 50 лет в Первопрестольном не смогли найти ни одного уроженца Гориса.

Церковь в течение первых месяцев функционирования практически пустовала. 
Но вдруг в какой-то из дней настоятель с ужасом и с надеждой на возможность внутреннего перерождения людей увидел группу "хороших парней", которые с серьезными и натуженными лицами вошли в храм. "Воистину не исповедимы", - скорее всего подумал священник и направился к молодым людям.
- Я вас слушаю, дети мои.
- Здравствуйте отец.
- Здравствуйте, дети мои, чем могу вам помочь?
- Знаете, у нас проблема одна, но нам неловко вам...
- Ничего неловкого в храме нет, - прервал их священник.
- Но нам трудно об этом говорить.
- Дети мои, я вас слушаю, я готов выслушать все, я вас по любому осуждать не буду. С чем вы хотите со мной поделиться?
 

- Ну ладно тогда. Нам опять-таки неловко ..., но мы поспорили на большую сумму, что у вас под этим вашим черным халатом нет ни штанов, ни трусов, вот и пришли удостовериться...!

Говорят, настоятель целых несколько минут ругался неимоверным матом, который был слышен во дворе, на улице и в близлежащих домах.

P.S. Сейчас в Горисе люди в церковь ходят. У моей тети я даже как-то увидел Библию. К сожалению, в городе появились свои сектанты, которых, правда, время от времени местные атеисты избивают.
epistolane: (Default)

В далекой и древней армянской деревне жил старик по имени Вагаршак. Местные жители утверждали, что он был стар настолько, что воевал в одной русско-турецкой и одной мировой войне, а в начале 20-ого века с двумя отчаянными ограбил персидский караван, направляющийся в Тифлис, за что 3 года провел в Сибири.

Но сам Вагаршак говорил, что он 1920-ого года рождения, хотя в таком случае получалось, что его первенец родился за 20 лет до появления Вагаршака на свет. 

Никто не знал причину того, почему он перевирает дату своего рождения. У Вагаршака из-за неточности даты рождения не было никаких документов. Когда после смерти Сталина начали раздавать паспорта крестьянам, он свой паспорт не получил.

 Только под самый конец жизни он признался, что на самом деле он просто хочет обмануть время:

- Раньше, когда не было документов, никто не знал, сколько лет было людям, которые умирали. Говорили, что умер кто-то очень молодым, а кто-то - в отведенное ему время. На надгробных камнях не было написано год рождения и смерти. Теперь все по-другому. Если у меня не будет документов, может смерть меня забудет и не настигнет.

 До этих слов все считали Вагаршака нормальным. После – все стало иначе.

 Но однажды случилась неприятность. У Вагаршака взяла интервью городская газета. Он журналисту сказал, что его счастливое рождение пришлось на год победы коммунизма в Армении. Разговор с Вагаршаком решили не напечатать, так как интервью брали у самого старого человека в районе, а самый старый человек утверждал, что ему всего 50 лет. Но редактор сказал, чтобы журналист сам дописал год рождения.

 Через неделю в газете появилось «Интервью с Вагаршаком А., который родился в год окончания Крымской войны». Когда Вагаршаку показали газету, он с трудом вздохнул: «Ну что же вы наделали»!

 Ночью Вагаршак умер.

 Время обмануть не получилось.

 На его надгробном камне написали все по журналисту: «Вагаршаку А. (1856-1970)., от любящих детей, внуков и правнуков».

epistolane: (Default)

В садике, в котором мы гуляем с нашим малышом, сформировалась неформальная группа родителей, которую один родитель окрестил Обществом Мам и Пап. Получается ОМП. Для человека, который писал диссертацию по иранской ядерной программе, ОМП расшифровывается как Оружие Массового Поражения.

Супругу мою ОМП раздражает. Она видит в данной социальной сети в основном тупых и бездарных женщин и мужчин, которые часами болтают. Болтают в то время, когда дети осыпают себя грязным песком, засовывают себе в носы целые векти, кричат и социализируются. 

Для меня же 10-20 минут, которые я провожу с членами ОМП, сущая радость. Видно я человек более несерьезный, чем моя супруга. Диалоги мамаш и папаш - шедевры ереванской социализации. Вот посудите сами:

 

Page generated Sep. 25th, 2017 11:28 am
Powered by Dreamwidth Studios