Dec. 28th, 2011

epistolane: (Default)

С Арто я часто ездил на его машине. После того, как мы с ним подружились, он всячески старался сам меня встречать из Еревана и провожать обратно. Больше всего провожать. Дорога в Домодедово была для меня определена: рано утром Арто за мной заезжал прямо во двор МГУ (открыть ворота тогда стоило 200 рублей), забирал меня с чемоданом, выезжая из окна обращался к университетской охране, открывавшей ворота «Блядь, вы бы у меня хоть багажник проверили бы, может там бомба была». Потом мы заезжали в магазин в районе Варшавской. Там Арто покупал сосиски, яйца, сметану, сыр и бутылку водки. Оттуда мы заезжали в офис к дяде, где он сам накрывал на стол, звал сторожа Николаича – еврея и бывшего геолога, сын которого владел другим офисом в том же здании, и мы садились за стол. Николаич, который  после смерти жены, чтоб не оставаться дома, работал у сына и заодно занимал себя разговорами с гостями фирм в офисном здании, всегда рассказывал одно и то же о каких-то племенах Дальнего Севера. Племена были разные, но все рассказы заканчивались одинаково: «И тут он в качестве знака уважения предложил мне лечь в постель с его дочкой».

В офисе у Арто мы ели, пили и говорили «за жизнь».

Очень скоро после начала нашего общения с Арто я понял, что я ему интересен. По многим причинам. Тем, что отношением к жизни я был и остаюсь очень похожим на него: лишен зазнайства – как национального, так и личного. Ненавижу людей с гонором, людей, которые учат жить и считают себя чем-то особенным. Правда, наверное, я себя и Арто тоже считаю особенными из-за нашего презрительного отношения к тем, кто считает себя особенными.

Мы очень с Арто похожи, хотя повадки у нас были и практически остаются совершенно разными.

Я стараюсь выглядеть интеллигентным человеком, практически не будучи им (считайте эти слова доказательством отсутствия зазнайства), а когда мне попадаются те, кто мне не нравится, я даю понять, что мне с ними не очень интересно и стараюсь больше их не встречать. У Арто все по-другому: он посылает сразу и посылает так, чтобы неприятный ему человек сам никогда не хотел бы с ним встречаться.

Наверное, я продукт своей эпохи, а Арто – своей. Какая эпоха, такие и повадки. Да к тому же моя голова забита всякой литературной и интеллектуальной всячиной от «вечного мира» Канта до «в человеке все должно быть прекрасно» Чехова.

Арто, как и мне, очень нравилось критиковать отрицательные стороны армянской жизни. Но тут с ним мы тоже немного отличались. Я – дитя Еревана, города, в котором все смешалось и многое затерялось. Горис для меня – город детства и каникул, город бабушки и дедушки, теть и дядь и разных рассказов о том, что когда-то люди были другими, а мир был прекрасным. Прекрасным постольку, поскольку Горис и его люди обеспечивали баланс между светом и тьмой. Так в рассказах прямо не говорилось, но смысл был именно таким.

Да, я дитя Еревана и поэтому, когда я говорю об отрицательных сторонах армян, я имею в виду армян, а Арто – «армян», то есть выходцев не из Гориса, Карабаха и Капана. Эти для Арто и для любого другого почтенного горожанина из Гориса – люди с особыми приметами. Нельзя сказать, что с положительными или отрицательными, просто горисский горожанин никогда себе не позволит поставить знак равенства между «своими» и «армянами». Своих горисец любит, ненавидит, презирает, уважает, подшучивает над ними, но все же рядовыми армянами не считает. Поэтому в какой-нибудь Москве горисские, капанские и карабахские создают одни и те же круги, иногда пуская в них сисианских как малых детей, требующих заботы и внимания.

Read more... )

Profile

epistolane: (Default)
epistolane

January 2012

S M T W T F S
1234567
891011121314
151617 18192021
22232425262728
293031    

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 06:32 am
Powered by Dreamwidth Studios